Блокада - Сергей Малицкий

— Светлые, — ответила Лента. — Не знаю, все ли, что присутствуют в Мороси либо поблизости, но все, кого я видела. А я видела шестерых. Теперь их осталось пять. Тех кого я знаю. Но в принципе убить я хотела бы двоих. Или всех.

Она говорила о смерти легко. Ничто не дрогнуло в зеленоватых глазах.

— И ты убила Сишека, — продолжил Пустой.

— Его звали Йоши-Ка, — покачала головой Лента. — Еще я хотела бы убить Нотту. Я сама додумалась назвать ее Нотта-Ра, потому что она точно светлая. Когда я ее знала, ее звали просто Ноттой. Остальные… Остальных я бы убила, чтобы они не мешали убить Йоши-Ка и Нотту. Все зависит от обстоятельств.

Она сверкнула глазами. Филя, которого Пустой одного оставил при разговоре с загадочной проводницей, судорожно сглотнул. У него никак не укладывалось в голове, что Сишек был светлым, что он только что сражался с этой девчонкой, на поиски которой Пустой и отправлялся в Морось. И что сражался вечно пьяный бражник так, что дал бы бой и самому Пустому. Но вот Сишека нет, Сишек оказался светлым, пьяным он никогда не был, потому что был приставлен к Пустому с какой-то целью, отчего у Пустого постоянно болела голова, а Сишек казался из-за того, что он делал, пьяным. Теперь голова у Пустого не болит, и зрачки у Пустого теперь обычные. И уже не кажется, что за его усмешкой раскинута бездна. Пустой говорит медленно и тихо и то и дело касается пальцами собственных висков, как будто не верит в окончание мучений. Как же Филя проглядел старика? Ведь он всегда знал, что Сишек непохож на лесовика. У него и глаза были как у Пустого. Как у светлых. И у этой девчонки глаза как у светлых. Они похожи с Пустым. Не так, как брат и сестра, но как люди… из одной деревни. Одного племени.

— С Сишеком ты поговорить не захотела, — понял Пустой.

— Сишек был очень опасен, — скривила губы Лента. — Йоши-Ка был очень опасен. Если бы у него была хоть минута, он мог бы заставить человека убить самого себя.

— Но не тебя? — прищурился Пустой.

— На меня ему потребовалось бы больше времени, — усмехнулась Лента. — Он бы не успел.

— Ты не назвала еще одного имени, — напомнил Пустой. — Яни-Ра.

— Я никогда не слышала этого имени, — пожала плечами Лента и махнула рукой куда-то на запад. — На их базе ее не было. Или я ее не видела. Всех остальных я видела и помню.

— Получается, что светлых было семь? — задумался Пустой.

— Какая она, эта Яни-Ра? — спросила Лента.

— Маленькая, стройная, — попробовал описать светлую Пустой. — Меньше ростом, чем Ярка, но жесткая. Властная, резкая, очень умная. Может быть, самая умная среди светлых. А внешне… Не красавица, но и не уродка. Обыкновенная.

— А остальные? — прищурилась Лента.

Она все время вглядывалась в лицо механика. Рассматривала его волосы, брови, глаза, нос, губы, следила взглядом за жестами. Смотрела так пристально, что механик даже слегка покраснел. Филя не верил своим глазам.

— Остальные? — пожал плечами Пустой. — Вери-Ка немногим младше Сишека. Худой, остроносый, любвеобильный. Рени-Ка — высокий, крепкий, чванливый, рыжий. Твили-Ра — высокая, красивая, но очень тонкая и хрупкая. Капризная. Она числилась у светлых старшей, но заправляла там у них скорее все-таки Яни-Ра. Йози-Ка — молодой, чернявый, слегка суетливый. Там, где была моя мастерская, за границей Мороси, светлые держали крохотную базу. Они дежурили там посменно.

— Да, — задумалась Лента. — Я их всех помню. Всех, кроме Яни-Ра. Когда я… была с ними, там заправлял Йоши-Ка. Яни-Ра я не видела. Но Нотта — не она. Нотта была высокой, но не хрупкой. Она была не просто красивой: она была совершенной. Я никогда не видела таких красавиц, как она. Но сразу скажу тебе, механик, я ее видела не здесь. Очень далеко отсюда. В других краях. Хотя повторюсь, у меня нет сомнений, что она светлая. Так что, может быть, светлых здесь все-таки только шесть?

— Что это за края? — понизил голос Пустой.

— Зачем тебе знать? — наклонила голову Лента и стянула со светлых коротких волос платок.

— Я ищу собственное прошлое, — объяснил Пустой.

— Но в моем прошлом тебя нет, — усмехнулась Лента.

— Но откуда-то у меня взялась твоя картинка? — сдвинул брови Пустой.

— Фотография, — поправила его Лента. — Тебе знакомо это слово?

— Фотография, — повторил Пустой. — Фото. Ты знаешь этот язык. Значит, у нас общее прошлое!

— Но в моем прошлом тебя нет! — резче повторила Лента.

— Подожди… — Пустой вновь потер виски. — Подожди. Помнишь, что ты сказала в самом начале? Ты сказала, что у тебя точно такая же отметина на груди, как у меня! Откуда ты знаешь о моей отметине?

— Я была у Бриши, когда она пыталась всколыхнуть твою муть, — призналась Лента. — Наблюдала за тобой. А потом ушла сюда. Старуха не смогла тебя разглядеть, значит, ты можешь оказаться не тем, кем кажешься, или не тем, кем считаешь себя сам. А отметина — это просто. У светлых есть такой прибор. Насколько я поняла, он делает экспресс-анализ. Генетический код, другие параметры. Попутно стирает память. Может и убить. Тебя, как видишь, не убили. Значит, ты был зачем-то нужен.

— Ты тоже была нужна? — прищурился Пустой.

— Может быть, — усмехнулась Лента. — А может быть, у них не поднялась рука убить ребенка. Это было уже очень давно, Пустой. Я прожила в Мороси половину жизни. И мой опыт говорит мне о том, что верить переродкам нужно с оглядкой.

— Я — переродок? — удивился Пустой.

— Человек не может так сражаться, — с ухмылкой покачала головой Лента. — Я видела твой бой. К тому же Бриша не разглядела тебя. И Сишека. Ты видел, чем с ним кончилось? Но против тебя у меня вряд ли будет много шансов.

— Она не разглядела и Рашпика с Коббой! — напомнил Пустой.

— Кобба — не человек, хотя это и не повод махнуть на него рукой, — хмыкнула Лента. — А Рашпик слишком толстый. Возможно, у них обоих полно грязи внутри. Ничего, мы с тобой разглядим обоих.

— Мы с тобой, — повторил Пустой. — Хорошие слова. И все-таки рассказать о своем прошлом ты мне не хочешь?

— Сначала ты должен вспомнить свое, — покачала головой Лента. — А вдруг окажется, что ты убийца? Вдруг окажется, что ты должен убить меня? Вон эти мерзкие собачники переворачивают всю Морось, чтобы добраться до меня. И никого не волнует, что я убила негодяя, и убила его за дело!

— Я вижу, что и тебя это волнует не слишком сильно, — понял Пустой.

— Ты хотел, чтобы я жалела растоптанный кусок дерьма? — удивилась Лента.

— Я хотел бы, чтобы ты отвела меня к базе светлых, а может, и к Бирту, — твердо сказал Пустой. — Хотел бы, чтобы ты рассказала мне о своем прошлом или хотя бы помогла вернуть мне мое прошлое. Ведь ты как-то свое вернула? Такая же отметка на груди, как у меня и у тебя, есть и у Коббы, но он свою получил больше тридцати лет назад! К нему память почти вернулась, но меня не устраивает столь долгое ожидание!