Блокада - Сергей Малицкий

Ничего не смог сказать Коркин. Ошалел оттого, что Пустой столько слов сразу сказал. Рот открыл, чтобы что-то молвить, так не только нужного ответа не нашел — и мыслей в голове сыскать не смог. Так и щелкнул зубами и посмотрел на Пустого вроде не жалобно, но с понятием — не мучай, мол.

— Ладно, — кивнул Пустой. — Посиди пока. Ружье у тебя хорошее. Завидное ружье. Ящер отличный, лучше любой собаки. Посиди, подумай, откуда пришел, куда идти хочешь, а я пока о себе скажу. Болтать попусту не люблю, но один раз нужно и поговорить, чтобы потом зря языком не молоть. Имени у меня нет, поэтому представиться не смогу. Меня тут все Пустым зовут, зовите и вы так пока. Говорю вам об этом только потому, что так завернулись здешние дела, что держаться лучше вместе. Держать никого не стану, но держаться лучше вместе. Хотя бы пока.

— И где же лучше держаться вместе? — пробормотал вдруг отшельник, который не сводил с Пустого внимательного, вовсе не сонного взгляда.

— Там, — махнул рукой за спину Пустой, и Коркин с дрожью понял, что он говорит о Стылой Мороси.

— И что ты там хочешь найти? — прищурился отшельник.

— Себя, — коротко бросил Пустой. — Ну, может, и еще кое-кого.

— Но ты же здесь, — не понял отшельник.

— Я не знаю, где я, — с невольной гримасой прикрыл глаза Пустой. — Здесь четыре с небольшим моих года, а все остальное — даже не в тумане, а в непроглядной тьме. Здесь — мое умение, которое тьма сохранила мне, да шрамы на теле. Не меньше десятка от пуль, да еще неизвестно от чего на груди. Здесь кое-какие вещи, что остались при мне, когда я вынырнул из тьмы. А там… — Пустой снова махнул рукой за спину. — Там все остальное. Думаю, что там. Потому что там видели девчонку, чей портрет у меня был при себе. Там что-то делают светлые, хотя и не говорят об этом, а я вынес из тьмы их язык, и они здесь явно присматривали за мной. К тому же Стылая Морось не вечна. Ей чуть больше тридцати лет. Мне примерно столько же. Может быть, это случайность, но мы ровесники, так что познакомиться с нею надо поближе. Да и где еще прятаться от орды?

— От орды трудно спрятаться, — непослушными губами прошептал Коркин. — Она как желтый дождь из желтых облаков: воевать бесполезно. Но прятаться надо и пережидать, когда схлынет. Или сразу на колени. А еще лучше горло самому себе вскрыть. Только если тебе туда надо, механик, чего ж ты это дело под орду подвел? Давно мог сходить в Стылую Морось. Я слышал, что сборщики и охотники заходят… на ее окраину.

— Я готовился туда пойти, — кивнул Пустой. — Но тут были светлые. Они что-то знали про меня. Я даже думал, что я тоже светлый. Но скорее всего я не из них. Я знаю и другие языки, пусть даже они вертятся у меня в голове, как дожди без туч. Я пытался получить сведения у светлых. Теперь их нет, и меня ничто не держит.

— Орда так даже подгоняет, — прошелестел Коркин.

— И это тоже, — согласился Пустой. — К тому же о девчонке я узнал всего пару месяцев назад. Хотя пошел бы туда даже и без известий о ней. Я уже переговорил с выжившими лесовиками. Со мной пойдут все. Не все с большим желанием, но все с открытыми глазами. В самое пекло не потащу никого, безопасное местечко сыскать можно и в Стылой Мороси — оставлю там всякого, кто захочет. Вы тоже можете идти со мной. Считайте, что нанимаю вас на службу. Платить буду немного. Так же, как плачу Филиппу: монету в день. К этому добавьте оружие, патроны, которые после окончания похода останутся у каждого, кому я его дам. Еду. Но есть и кое-что кроме денег. Мы будем вместе жить, может быть, вместе умирать. Это все, что я могу обещать. Но я никого не предаю и не обманываю. Если только болтать не люблю попусту.

— Это больше любой платы, — пробурчал отшельник.

— Руку тоже платить будешь по монете в день? — сдвинул брови Коркин.

— Нет, — сдержал усмешку Пустой, — зверю придется довольствоваться едой. Но все его подвиги, если таковые случатся, монетой отмечу.

— Что ж тогда? — Коркин растерянно взъерошил волосы. — Выбора ведь нет у нас никакого?

— Тогда, — Пустой окинул взглядом гостей, — перед тем как продолжить разговор, перед тем как я задам вам какие-то вопросы, можете спросить меня сами.

— Что за отметка? — прищурился отшельник. — Что за отметка у тебя на груди, Пустой?

— Смотри. — Пустой распустил завязки рубахи и открыл мускулистую грудь. В центре грудины красовался круглый шрам. Он напоминал ожог, оставленный чем-то вроде раскаленного среза стальной трубки. В центре белесого кружка красной точкой темнело зарубцевавшееся отверстие.

— Тогда я тоже пустой, — проскрипел отшельник и, поднявшись, распахнул плащ и задрал серую рубаху.

В центре его груди была точно такая же отметина.

— Или полупустой, — опустил рубаху отшельник.