Блокада - Сергей Малицкий

В холодном тумане стоял человек. Вокруг бродили тени, вспыхивали огни, мерцали звезды, но человек не мог двинуться с места. Он был среднего роста, с крепкой головой, с крепкой нижней челюстью, с шапкой густых черных волос, но казался великаном. Казалось, что, если он ступит на землю, она прогнется под его весом. Он был силен и зол неимоверно. Но его сила пропадала зря, потому что для нее не было опоры. А злость от этого только росла. В тумане за его спиной показалось несколько фигур. Послышались голоса.

— Силен. Очень силен. Не подпустит близко. Да и не надо. Он же здесь не сам? Не сам. Смотри-ка, пеленгуется. Страшно до жути. Да, не хотел бы я встретиться с источником этого транспорена. Что ж, попробуем?

Человек обернулся и расплылся в страшной улыбке:

— Кто к нам пожаловал! Неужели знаменитая троица чистильщиков? Да еще с приятелями? И вы до сих пор живы? Давно о вас не было слышно! Смотри-ка! Один уже допрыгался. Кто за него? Сынок? Наслышан, наслышан… Ну, кто первый? Горник? Твое ружье, Лот, меня не возьмет. Да, я слышал, что третий тоже может помахать мечом? Давайте!

— Да ну, — ответил ему рыжий бородач. — Ищи дураков. Мы просто хотим испытать тут одну штуку.

И он резко выставил вперед кулак с зажатым в нем странным прибором с черным раструбом. Лобастый коротышка и высокий черноволосый парень последовали его примеру. Послышался свист, в воздухе закружился пепел, и человек с воем забился в пламени.

— Я обделался, — с грустью признался за спиной троицы толстяк.

— Ничего, бывает, — с сочувствием отозвался бородач. — Вот ведь незадача, и в сторону тебя тут не отгонишь. А ведь хороший приборчик, хороший. Мое почтение светлым! Наука!

* * *

На высоком холме над заполненной водой равниной появилось несколько человек.

Остановились разинув рты, — настолько огромными были деревья, упирающиеся в небо. Подивились на плавающие в воде дома-пузыри. Подождали, пока толстяк спустится к роднику и переоденется. Посоветовали не подходить к воде, напомнили о какой-то черепахе. Посетовали на тяжесть в ногах. Исчезли, оставив на траве двадцать сладко спящих воинов аху.

* * *

Они вышли из высокой, в пояс, травы. Подошли к воде. В отдалении стояли высокие, похожие на белые грибы-зонтики дома. Небо отдавало фиолетовым, солнце — белым, из-за морского горизонта выныривали сразу две луны. У воды играли дети. Кувыркались в волнах. Не обратили на незнакомцев никакого внимания. Незнакомцы вертели головами. Двое стояли, дрожа.

— Почему ты позволила Ройнагу схватить тебя за шею? — спросил Пустой. — Ты же могла убить его голыми руками!

— Нельзя останавливать маятник в нижней точке, — ответила она, с трудом сдерживая слезы. — Его вообще нельзя останавливать. Или ты еще не понял? Ты ведь тоже заметил, что Кобба подменил маячок?

— Не сразу, — признался Пустой.

— Спасибо, — кусая губы, сказал Рени-Ка. Поклонился каждому и сказал еще раз: — Спасибо.

— Да ладно, чего уж там, — засмущался бородач. — Вам спасибо.

— Подарок, — протянула Пустому толстую серую папку Яни-Ра. — Спасибо. И за тот год тоже. Вам подарок, — перевела она взгляд на Ленту. — И прости за отца.

Лента промолчала.

— И ты… механик, прости. За мать, за все.

— А мне нечего тебе подарить, — развел руками Пустой.

— Ты уже подарил. — Яни-Ра выдернула из-за пазухи серый диск-медальон с вычерченными на нем треугольниками, развернулась и пошла к воде. Вслед за Рени-Ка. Обернулась и крикнула уже издалека: — И я у тебя картины украла из квартиры — с красными шутами. Они у меня здесь, в ранце! Ничего личного, только любовь к живописи.

* * *

Пленок больше не было. Пустой стоял у входа в обсерваторию и рассматривал город в отдалении, лес, огромные деревья у горизонта, увалы у реки. За спиной на скамье Хантик торопился поделиться новостями.