Семь чудес и временной разлом - Питер Леранжис

Я знал, что Сфинкс взбесится, и не хотел оказаться у нее на пути.

Все остальные в кальдере тоже решили, что я спятил. И, может, так оно и было. Я побежал к Кассу, стремясь оказаться на безопасном расстоянии. В спину мне ударил порыв ветра от раненых крыльев египетского чудовища, с отчаянными криками полетевшего к Бегемоту.

– Джек, ты сдурел, зачем ты это сделал?! – закричал Касс, не смея пошевелиться от ужаса.

– При неудаче… он обернется в прах… – я с трудом переводил дыхание. – Помнишь? Задача Сфинкса – защищать локулус. Если он будет потерян…

– И-и-иа-а-а-а-а! – Выставив перед собой передние лапы, крылатое чудовище нырнуло вслед за локулусом.

Бегемот сжал челюсти. Я услышал придушенный вопль. Сфинкс ушла в его глотку почти до середины туловища. Голова, плечи и крылья оказались внутри зеленой массы. Два чудовища дико затряслись, но могучий Сфинкс казалась зубочисткой, застрявшей в особенно мерзкой мармеладке.

Бегемот с жутким хлюпающим звуком начал медленно опускаться в разлом, утаскивая с собой Сфинкса. На складки его необъятного тела, пока оно подтягивало их по дну кальдеры, уползая назад в трещину, налипали комья земли. Когда чудовище полностью исчезло, разлом закрылся. Камни и земля заделали паутину трещин вокруг него.

Все, что осталось, – это зад Сфинкса, застрявший в небольшом проеме, оставшемся от разлома. Ее задние лапы дико били по воздуху.

– За мной, – сказал я Марко.

– Чувак, это… – с благоговейным трепетом в глазах отозвался он. – Реально. Это.

– Я сказал, следуй за мной!

Думаю, мой голос звучал намного увереннее, чем я себя чувствовал. Солдаты и повстанцы в шоке смотрели на меня. Я не глядя прошел мимо них, прочь от гептакиклоса, навстречу свету. Необходимо было действовать, и быстро. И план у меня был лишь один.

Я видел Касса, но не его сестру.

– Где Элоиза? – спросил я.

Нирвана, с лицом взволнованным и возбужденным, стояла перед туннелем.

– Она ушла, Джек, – ответила она. – Вместе с Торквином.

Из туннеля, шлепая по лужам от водопада, выбежала Алия:

– Я побежала за ними, но этот огромный олух такой быстрый…

Ее взгляд скользнул к гептакиклосу, где зад Сфинкса беспомощно завертелся по кругу.

– Мне нужно было обезвредить их обоих, – торопливо объяснил я. – Сфинкс не отстала бы, пока не заполучила локулус. Поэтому я бросил его в пасть Бегемоту.

– Ты выбросил локулус?! – обмерла Алия.

– Мы его вернем, – пообещал Марко.

– Если бы я его не выбросил, этот локулус уже летел бы назад в Египет в лапах Сфинкса, – настаивал я. – А Бегемот бы нас всех съел. Разлом заблокирован, так что на острове должно стать спокойно. По крайней мере, пока.

– Это гениально, – восхитилась Нирвана.

– Пока нет, – возразил я, – но скоро может стать. Что случилось с Элоизой?

Нирвана встревоженно нахмурилась.

– Ну, мы все без особого толка торчали здесь, пока вы с Марко разделывались с теми чудовищами, и тут я вижу, как Торквин берет Элоизу за руку и отводит ее в сторону от всего экшена. Я ничего такого не подумала, наоборот – молодец, мистер Защитник и все такое, – но тут я слышу, как он говорит что-то вроде: «Дитя мое, боюсь, оставаться здесь сейчас слишком опасно». Что в целом прозвучало бы нормально из уст любого…

– …но не Торквина, – закончила Алия. – В следующую секунду мы увидели, как Элоиза начинает вырываться и говорит, чтобы он от нее отстал. Что тоже показалось немного странным, но, учитывая обстоятельства, на них мало кто обращал внимания. А через несколько секунд мы услышали крик.

– Я говорил вам, что он странно себя ведет! – воскликнул Касс.

– Я отправила за ними Брутуса и еще двоих, – сказала Нирвана, глядя в темный проход. – Они должны быть на хвосте у Торквина. Идемте.

Она дала мне и Кассу по фонарю. Марко последовал за нами. Мы пробежали мимо водопада и нырнули в туннель. На первой развилке, где, повернув влево, мы оказались бы в лабиринте, стоял Брутус и указывал направо:

– Скорее.

На всей возможной скорости мы добежали до следующей развилки, где Фриц указал налево.

– Это я их попросила, – объяснила Нирвана. – По типу крошек, что оставлял Гензель в лесу.

– А? – удивился Марко.

– Нить, благодаря которой Тесей спасся из лабиринта Минотавра, – бросила через плечо Нирвана.

– Что? – спросил Марко.

– Забудь, – вздохнула Нирвана.

– Налево! – крикнул показавшийся впереди повстанец.

– Кажется, мы здесь уже были, – заметил Касс.

Туннель расширился. На его стенах появились изображения грифонов и длинномордых вромаски. На ближайшем повороте я посветил фонариком на высеченную в стене отметину.

– Это я ее сделал, – сказал я, – и если я правильно помню, мы должны быть очень близко к…

Моя нога задела что-то, и это что-то отлетело к стене и с хрустом об нее ударилось. Я торопливо опустил луч фонаря и увидел кучу человеческих костей.

– Гадость какая! – сказала Нирвана.

– Касс, мы уже видели этот скелет – помнишь? – спросил я. – Когда в первый раз вошли в лабиринт?

– Точно, – ответил Касс. – После того как мы упали – точнее, ты упал – в тот бассейн в той странной карстовой пещере.

– Не хочу показаться идиотом, – вмешался Марко, – но…

– Карст, – не дослушал Касс, – это геологический термин. Пустоты в горной породе со всякого рода колодцами, подземными озерами, сенотами. Как раз в такой сенот, что-то вроде круглого бассейна, и угодил Джек. В Древней Мексике они считались священными, в них совершали жертвоприношения и все в таком духе. Самое странное, такие пустоты обычно встречаются в местах, богатых известняком, но только не в джунглях.

– Жертвоприношения? – эхо от голоса Алии разнеслось по туннелю. Не произнеся больше ни слова, она пробежала мимо нас. Мы поспешили следом.