Семь чудес и временной разлом - Питер Леранжис

– Нашел? – поинтересовалась Элоиза.

– Нет, – признался я.

– Скорее всего, пошел повару… на чизбургер! – довольный собственной шуткой, Торквин громко зафыркал и придушенно загоготал, из-за чего сидящие за соседним столиком посетители от неожиданности уронили столовые приборы.

– Ну, тут полно других котов, – заметил Касс, поведя вокруг рукой. Минимум еще три представителя кошачьих вертелись вокруг столов, но никто не обращал на них особого внимания.

И ты тоже не должен, сказал я себе. Сделав глубокий вдох, я поднял с тарелки свой чизбургер – и лишь тогда заметил нечто странное на своем рукаве.

Шерсть. Весь мой рукав был покрыт черной кошачьей шерстью. Как раз в том месте, где я коснулся бездомного, когда протискивался мимо него.

* * *

– Тихий денек, – высказался Торквин, пока мы шли по дорожке к храму.

Он был прав. Облака затянули небо, в воздухе веяло прохладой, и кроме нас не так уж много туристов изъявили желание посетить храм Артемиды.

– Много от него осталось? – полюбопытствовал я.

Касс указал на мраморную колонну примерно в два этажа высотой, выглядящую так, будто она была составлена из разномастных кубиков ребенком великана.

– Только это.

– И это все? – удивилась Элоиза.

– Храм был разрушен во время нашествия готов в третьем веке до нашей эры, – пояснил Касс. – Многие его камни пошли на строительство других зданий. Остальные были вывезены мародерами.

Когда мы подошли ближе, стало ясно, что из всех посетителей храма лишь мы одни говорили по-английски. До меня доносились обрывки разговоров на немецком, греческом, турецком, кажется, шведском. Если не брать в расчет восстановленную колонну, бывший храм представлял собой площадку с островками реликвий древности – кусочек колонны здесь, обломок скульптуры там. Почти все заросло травой, или было присыпано землей, или погрузилось в большую болотистую лужу.

– Вот тебе и Чудо света, – наморщила нос Элоиза. – А остальные были столь же прекрасны?

Брат Димитриос осторожно ступал по траве.

– Я видел, как это работает, – сказал я. – Эти дети способны заклинать камни. Могут заставить статуи собираться из обломков, управляться с локули и подчинять себе чудовищ. Это страшный дар.

– Я жду… – Элоиза принялась нетерпеливо притопывать ногой.

Я обошел всю площадку, но ничего не почувствовал. Ни малейшей вибрации, ничего, что хоть как-то напоминало бы Песню гептакиклоса.

– Терпение, – сказал я. – В мавзолее Бодрума было так же. Нам просто надо найти нужный камень…

Касс сел на колени перед обгоревшим до черноты куском колонны.

– Эй, может, этот остался еще с того времени, когда тот придурок сжег второй храм, перед тем как они построили третий, самый крутой.

– Придурки древности, – сказал Марко. – Звучит как книжная серия.

Я подобрал какой-то камень. Торквин тем временем достал телефон и потопал куда-то в сторону.

– Википедия. Поджигатель храма хотел прославиться. Он сжег его, чтобы люди запомнили его имя. – Торквин почесал голову. – Не сработало. Герострат. Никогда о нем не слышал.

При звуках этого имени я уронил камень себе на ногу. Но ничего не почувствовал.

Похлопав по карману, я вытащил оттуда визитку, которую дал мне бездомный.