Семь чудес и временной разлом - Питер Леранжис

Александрийский порт все удалялся, пока совсем не исчез из виду. Мы направлялись в глубь Средиземного моря, и вода здесь была темно-синего, почти черного цвета. Было приятно увидеть, как рыбаки на лодках приветливо махали Фарук.

Но это чувство тут же прошло: стоило нам оставить их позади, как они тут же принялись хохотать.

– Я полагаю, – сказала Фарук, – Массарим был выжившим из облака Оорта.

– Какого облака? – не понял Марко.

– Это широкий пояс из обломков уничтоженных планет и космического мусора на самой границе гравитационного поля нашего солнца, – пояснила Фарук.

– Эм… – Элоиза бросила на меня обеспокоенный взгляд.

– Может, вы расскажете нам, что именно вы нашли, – осторожно предложил я. – Если Массарим оставил какие-то записи, разве они не должны быть на непонятном для вас языке?

– Я не смогла расшифровать все его записи, – признала Фарук, – но в них прослеживается явное сходство с греческим, арабским и древнеегипетским. После многих лет их изучения я вычислила, что он перемещался в эти земли по воздуху – в этом я абсолютно уверена.

– И вы правы, – пробормотал Марко. Но он не стал добавлять, что это происходило с помощью локулуса.

– Я также определила, что у него был огромный зеленый корабль, – продолжила Фарук. – И насколько я поняла, он назывался Му’анх.

– Это… не было кораблем, – заметил Касс.

– И он прибыл не из космоса, – добавила Элоиза.

Фарук вздохнула:

– Знаю-знаю, большинство людей просто не могут свыкнуться с подобными идеями. Чаще всего они называют их безумными. Но я считаю, безумным думать, что Семь чудес были построены случайно – все в одном и том же районе, все с применением архитектурных концепций, во много раз опережающих свое время. Изучив иные гипотезы, я пришла к единственному возможному выводу, что Массарим, по всей видимости, был представителем цивилизации, которой никогда не существовало на Земле…

– Атлантиды не существует сейчас, – перебил я, – но она была, поверьте мне. Атлантида затонула. В атлантийском языке есть элементы греческого, арабского и древнеегипетского. Массарим был атлантийским принцем. Все описанное вами можно этим объяснить.

Фарук гортанно хохотнула. Она перевела взгляд с Касса на Марко, затем на Элоизу, на Торквина и на меня.

– Ладно, – сказала она. – Обещаю проявить уважение. Рассказывай.

Я сделал глубокий вдох. Рыбацкие лодки остались далеко позади. Вокруг не было ни намека на сушу, а она управляла нашим катером. Нравилось нам это или нет, но мы застряли в компании друг друга.

– Ну, – начал я, – все началось с этих двух братьев…

* * *

К тому моменту как я закончил свою историю, мне казалось, что даже мои глазные яблоки поджарились на солнце. Фарук достала из рундука пахнущие рыбой простыни, намочила их в воде и отдала нам, чтобы мы прикрыли ими головы для охлаждения и защиты. Она медленно заговорила, взвешивая каждое слово:

– Удивительная история. Но, должна сказать, звучит абсолютно фантастично.

– А облако Оорта менее фантастично? – спросил Торквин.

Фарук улыбнулась и достала из кармана мобильный телефон:

– Вы следите за новостями?

– Не особо, – признал я.

– На пляже Родоса замечен гигант, – зачитала она. – Свидетели утверждают, что видели двухголовых существ, парящих над улицами Нью-Йорка. В небольшой греческой деревушке ожила статуя. Летающие восьминогие создания. Исчезнувший за ночь египетский Сфинкс.

– Погодите, – вмешался я. – Сфинкс? Вы уверены, что это не просто слух?

– Согласно Интернету – нет! – ответила Фарук.

– Да, мы в курсе кое-чего из этого, – сказал Касс. – Но не насчет Сфинкса. Нельзя верить всему, что пишут в Сети.

– А, то есть вы верите в эти сверхъестественные происшествия, но сомневаетесь в моей теории? – Взгляд Фарук скользнул по воде, и она сильно наклонила влево рычаг управления. Катер теперь плелся еле-еле. – Там, – она указала в море. – Примерно семь километров от нас. Это там был остров – тот самый, на котором в действительности стоял маяк.

Касс, Элоиза, Марко, Торквин и я столпились у перил. Точнее, Торквин ухватился за перила, а мы выглядывали из-за него в надежде, что катер не опрокинется и не потонет под его весом.

– Какой остров? – спросил Торквин. – Не вижу ничего, кроме воды, воды, воды.

– Именно, – ответила Фарук. – Он затонул.

– Так… вы говорите, что маяк был построен не на Фаросе? – спросил Касс. – И его руины на самом деле где-то там?

Фарук кивнула:

– Видите ли, задолго до строительства маяка тот остров, где вы были, считался очень опасным местом. Многие столетия корабли, влекомые течениями и пассатами, разбивались о его камни. Люди верили, что остров проклят. Чтобы предупреждать корабли, там жгли факелы, но мощные ветры просто-напросто сдували их. Александрийские инженеры хотели соорудить достаточно высокую конструкцию, чтобы венчающий ее факел не был подвластен стихиям. Но никто не мог придумать, как защитить саму конструкцию от воздействия воды и ветра – подобная технология была слишком продвинутой для того времени. Пока в город не пришел один человек. Человек, которого едва ли можно было принять за жителя этой планеты.

– Видимо, вы про старину Массарима, – вставил Марко.

Фарук кивнула:

– Он был одет как любой египтянин. Говорил на странном языке. Технологии, о которых он рассказывал, настолько превосходили инженерские умы, были так сложны, что они приняли его за бога. Массарим вычислил, что в гавани будет безопаснее, если маяк построят дальше в море, на другом острове. Там воды глубже, надежнее. Корабли будут поворачивать задолго до того, как их подхватит сильное течение. «На другом острове? Но нет никаких других островов!» – возразили мудрые мужчины. Уверена, женщины тоже это подметили, но во всех таких историях всегда фигурируют только мужчины…