Моя свекровь и другие животные - Карина Демина

А тварь на руке и вовсе соизволила глаза закрыть.

Чего Арагами-тари не предполагала, так это ошейников.

– Не переживайте, тари, – айварх лично защелкнул ограничитель на ее шее. – Это, конечно, не колье, но неудобств при правильном поведении не доставит. А мы с вами договорились, что вести себя вы будете правильно.

Где они только эту рухлядь раскопали?

Ошейники эти, созданные для контроля над дивергентными агрессивными особями, уже лет сто назад заменили на более гуманные нейрочипы. Но легче избавиться именно от ошейника. С нейрочипом все куда как сложнее.

Тихий щелчок.

И возмущенный взгляд Бои, которую подобное украшение совсем не радовало. Конечно, это же не семейное ожерелье… ну ничего, девочка с гневом управилась.

Песчаница и вовсе будто не заметила.

Провела пальчиком по металлу.

Вздохнула.

Улыбнулась этак многозначительно…

А ведь, помнится, от них отказались именно по причине ненадежности. Бунт на копях Терры до сих пор во всех учебниках приводят. Еще бы вспомнить, что там случилось, помимо неэффективной работы управляющего. То ли вспышка на звезде и массовый сбой, то ли вирус…

– Так-то лучше, – айварх отошел и устроился у окна. Неплохо так устроился, растянулся в низком кресле. Приложил к губам флягу. – А теперь можем и продолжить нашу увлекательную беседу. Например, поговорим о том, что мне от вас надо. Вы, многоуважаемая Арагами-тари, должно быть, знаете, что не так далеко от вашего поместья расположен некий закрытый для посещения объект…

Он делал паузы.

И говорил мягко, но взгляд оставался цепким, внимательным.

– Мой опыт подсказывает, что круонцы, сделав несколько попыток, отступились, признали место священным, нанесли на карту и забыли.

Она позволила себе наклонить голову, что могло быть истолковано за согласие. Впрочем, она не отвечает за чужое толкование собственных жестов.

– Чудесно. Просто превосходно. Значит, город не вскрыт. И что это нам дает?

Помимо мучительной смерти, которая ждет отступников? Пожалуй, ничего.

– Это дает нам удивительный шанс прикоснуться к технологиям Предтечи.

Арагами-тари с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. И этот туда же! Можно подумать, он первый. Находились и прежде подобные идеалисты. Прикоснуться к технологии, добыть оружие, создать новый мир…

Никто не вернулся.

И правильно.

Все-таки в чем-то старуха была права. Мужчинам не следует давать слишком много воли.

– …Открывает воистину уникальные возможности.

А речь он тренирует, и отнюдь не для заложников. Для кого тогда? Ах, как отчаянно не хватает информации! Дело не в Круоне, просто не повезло, что здесь сохранились древние города, дело в Галактическом Совете. А они про Совет знают крайне мало… Пожалуй, еще меньше, чем сам Совет знает о Круоне.

Плохо.

И недальновидно.

Вот к чему приводит изоляция. Если уж закрываться, то полностью. А то вышло, что они держали дверь приоткрытой, надеясь, что сумеют взять лишь то, что нужно Круону.

Злость отрезвляла.

– К сожалению, мой предшественник сделал все возможное, чтобы дискредитировать нашу организацию в глазах Вселенной. Увы, свойственная его расе агрессивность привела к тому, что усилия многих и многих людей были сведены на нет. И карательная экспедиция, как ни печально признать это, явилась закономерным итогом.

Айварх расхаживал по комнате, останавливаясь лишь затем, чтобы сделать глубокий вдох.

– Но теперь мы перешли на новый уровень. Содружество заявляет, будто оно открыто для диалога? Отлично! Будто нет препятствий для тех, кто пожелает уйти? Великолепно. Они полагают, будто нам, тем, кому тесно в душных сетях закрепощенных правилами обществ, некуда деваться, особенно теперь, когда пала твердыня благословенного мира.

Бои закатила очи.

К счастью, выразительная сия демонстрация осталась незамеченной. Айварх был увлечен собственной речью и, кажется, своей особой. На редкость самолюбивая раса, но именно эта особь, похоже, самолюбивей прочих.

Впрочем, так даже лучше.

Психология данного самца не допустит сомнений в том, что поступает он единственно верным путем. И если уж он начал вещать, то…

– …Однако скоро мы сможем предоставить альтернативу. Свобода! Братья и сестры, та свобода, которой обладали Древние в своих желаниях, та свобода, что позволяла им творить, создавая жизнь на мирах, самой Вселенной для жизни не предназначенных! И пусть закон Бархара запрещает колонизировать миры, на которых возможно развитие разумной жизни, тем самым закрывая нам путь к большинству планет с подходящим режимом, ныне мы можем переступить через этот закон, не нарушив его. Свободных планет не осталось, ибо жизнь есть везде, где возможно? Пускай! Мы сможем жить там, где это невозможно! И наша собственная цивилизация…

Арагами-тари прикрыла глаза.

А ведь рассказывал Нкрума что-то такое про пиратов. На Круоне прежде водились разбойники, стояли на торговых тропах, держали оазисы, миновать которые не получалось, порой вырезали целые племена… И эти, космические, ей представлялись чем-то подобным.

На деле получается все сложней.

Арагами-тари коснулась ошейника, который на прикосновение отреагировал упреждающим уколом. Разряд электричества был ощутим, но не сказать чтобы болезнен.

– Мы заявляем, что наша организация, ныне именуемая «Новой жизнью», жива и готова к свершениям! Мы отринули кровавое прошлое!

Здесь Арагами-тари испытывала некоторые сомнения.

– И не желаем более бессмысленных жертв. Нам нужен лишь шанс, но, чтобы получить его, мы пойдем на все. Круон тысячи лет хранит бесчисленные сокровища, позволившие этой расе выживать в ужасающих условиях пустыни.

– Мама, он меня утомляет, – одними губами произнесла Бои.

И Арагами-тари погладила девочку по руке.

Все-таки в Совет ей рановато, там куда более занудные речи произносят.

– …И высшая справедливость требует отринуть вековую замшелость.

Да, с замшелостью определенно стоило что-то сделать, если не отринуть, то хотя бы подвинуть слегка. Несколько гневных пассажей, направленных на клеймение их расовой скаредности и скрытности, мешающей всем желающим немедля шагнуть в светлое будущее, Арагами-тари пропустила мимо ушей.

– Нам не осталось ничего, кроме как использовать силу! Но мы, не желая новых жертв, клянемся, что в тот миг, когда двери древних городов распахнутся перед нами, отпустим заложников.

Айварх замолк, опершись на подоконник. Он дышал тяжело и руку от груди не убирал. Правда, сердце у его расы располагалось несколько ниже, но Арагами-тари согласилась, что рука на животе выглядит куда менее трепетно.