Три желания для художника - Анастасия Левковская

Каюсь, из такси я просто сбежала. На ходу соврала, что голова разболелась и нужно срочно полежать, и припустила с такой скоростью, что меня и легендарный ковер-самолет не догнал бы.

И лишь закрыв за собой дверь, я без сил опустилась на пол и прижала ладони к полыхающим щекам.

Что это было?! Зачем это было?! Просто благодарность за веру? Или… что-то большее? Творец всемогущий, почему в этой жизни все так сложно и непонятно?! Почему мое сердце готово выпрыгнуть из груди, а душу переполняет надежда?! Кто вообще сказал мне, что этот… поцелуйчик что-то да значит? А-а-а, я с ума сойду с этим художником!

Я до такой степени себя накрутила, что, когда в дверь постучали, чуть не подпрыгнула на полметра и не заорала во всю глотку.

– Шая, ты в порядке? – раздался обеспокоенный голос Леонарда.

Я, стараясь не шуметь, отползла ближе к кровати и, постаравшись говорить не запинаясь, отозвалась:

– Лекарства приняла, думаю, скоро буду в норме…

– Ладно, тогда не буду тревожить. Это… – Лео немного помолчал, а затем небрежно предложил: – Станет лучше, приходи в мастерскую. Покажу наш с тобой сегодняшний улов.

– Хорошо, – сказала я, свято уверенная, что из комнаты сегодня меня уже ничто не выкурит.

Но как только он ушел… судьба, ухмыляясь, показала, что мои планы – пыль у нее под ногами.

Сигнал равви показался мне до боли громким. Я вздрогнула и посмотрела на имя вызывающего… после чего застонала и с трудом сдержала желание побиться головой об пол.

Хайлар, чтоб его шайтаны по пустыне гоняли! Вот только его сейчас мне не хватало до полного счастья!

Прошипев несколько не самых приличных слов, я глубоко вдохнула и, приняв вызов, сухо сказала:

– Слушаю.

– В отделе контроля сказали, что на контракте О’Брайена появилась отметка о первом желании, – спокойно, без всякого приветствия проговорил этот рыжий гад. – Поздравляю, я впечатлен. И на что же он его потратил?

Как и ожидалось. Ни тебе «здравствуй», ни «прости, я был не прав», не говоря уже о чем-то другом. И он еще смеет на меня претендовать?! Вот ур-р-род!

– Не твое дело, – холодно и очень невежливо огрызнулась я. – С тебя достаточно и отметки.

– О нет, это как раз мое, – лениво произнес Хайлар. – Во-первых, это необходимо, чтобы понимать, чем можно ловить таких упрямых кадров, как он. Во-вторых… – он устало вздохнул, – то, что он пожелал, было для него настолько важно, что по твоему каналу в хранилище сразу под завязку зарядились три далеко не маленьких камня. Так что…

И в этом весь он. Найти слабое место, давить, давить на него до упора. Без зазрения совести использовать промахи, мечты и цели… Собственно, со мной получилось так же. Везде и всегда блюдет свою выгоду.

– И не надейся, – процедила я, едва сдерживаясь, чтобы приласкать его… чем-то ну очень непечатным! – Ты – последний джинн в этом мире, с кем я буду о подобном говорить. Мечты и тайны Леонарда, которые он мне доверил, останутся только между нами. И будь добр, больше не звони мне! Если будут новости, я сама свяжусь. Причем запомни… Сделаю я это лишь потому, что обязана отчитываться. И все!

Проорав последние слова, я резко оборвала связь, а затем, стащив равви, с силой запустила его в стенку. Но буквально через несколько минут передо мной на пол спланировал аккуратно сложенный вдвое лист бумаги. Я воззрилась на него с брезгливым отвращением, не желая даже прикасаться. Но… пропускать предупреждения врага не стоило.

Аккуратно, двумя пальцами я подняла записку и, развернув, вчиталась в ровные четкие строки.

«Нравится тебе или нет, вы оба в зоне моих интересов. И раз ты обнаружила у этого строптивого человека слабое место, я тоже его обнаружу. И не надейся меня переиграть, слишком неопытна для этого. Впрочем… если тебе так дорог покой О’Брайена, есть вполне логичный выход: откажись от контракта и соглашайся на брак со мной. Обещаю, что больше ни один джинн после этого его не потревожит. Но ты ведь не пойдешь на такое, не так ли? P.S.: На днях буду в Ольмейре по делам, встретимся. Заметь, это не предложение, а констатация факта».