Три желания для художника - Анастасия Левковская

У меня всегда был легкий характер. Как истинная дочь своей матери, я унаследовала южный темперамент, который, помимо страстности, отличался также довольно быстрой отходчивостью. Из-за этого меня часто считали легкомысленной.

Помню, однажды, еще будучи студенткой в Школе джиннов, я поругалась со своей лучшей подружкой Линой. Причина уже совершенно стерлась из памяти, но не так важно. Орали мы так, что на всех трех этажах было слышно. Сорвали урок. Да что там! Учителям пришлось нас растаскивать, потому что мы были готовы вцепиться друг другу в волосы. И вот представьте шок всех, кто присутствовал при этом эпическом действе, когда на следующий день мы вели себя как ни в чем не бывало. Но мы с Линой обе южные. И для нас совершенно нормально сегодня вспылить до драки, а завтра остыть и, пожав плечами, забыть ссору.

Соответственно, проснулась я с хорошим настроением. Произошедшее вчера казалось полезным уроком на будущее, из которого следовало сделать правильные выводы. Плюс, как ни крути, а это я сделала этих постановщиков недоделанных, а не они меня. Еще бы! Небось, когда я частичную трансформацию прошла, несколько человек еще и оконфузились. Ну а если Лео был прав и ко мне начнут мальчишки с букетами таскаться, могу смело записывать команде противника разгромное поражение.

В общем, ай да я!

Зато состояние мое было отнюдь не таким хорошим, как настроение.

Чугунная голова, ломота в висках, общая вялость. Ну, ни для кого просто так полночи рыданий не проходят. Зато это меня исцелило, сняло общее напряжение, ради такого можно и потерпеть.

Кряхтя, я сползла с кровати, а потом сдуру посмотрела в зеркало. И застыла в ужасе.

Творец всемогущий, вон то нечто – я?! Шайтан мне в печенку, что с моим лицом?!

Я рванула к туалетному столику и, упершись в него ладонями, уставилась на свое отражение.

Мать честная… Я вчера допустила две главные ошибки подготовки ко сну. И они, наложившись друг на друга, дали… это.

Из-за того, что я даже не додумалась смыть макияж, да еще и щедро полила его слезами, мое лицо напоминало… даже сравнения не подберу. Тушь размазалась по всей физиономии, вокруг глаз образовав серо-черные круги. Несмытая тоналка придавала коже нездоровый вид, словно я тяжело больна. Будто этого было мало, все лицо отекло, глаза превратились в узкие щелки. Да еще и капилляры на белках полопались, так что они отсвечивали красным. Веки были воспалены и тоже опухли. А что касается волос, то они оказались настолько всклокоченными и спутанными, словно их всю ночь прилежно портили мифические домовые.

Красотка, словами не передать.

Я бросилась в ванную комнату, вознося Творцу хвалебную молитву, что у меня она отдельная. Если бы я в таком виде вышла в коридор и столкнулась с Лео… Кучка пепла – все, что осталось бы от меня, сгоревшей от стыда.

В спальню я вернулась умытая и расчесанная. Увы, еще и понимающая, что сегодня выйти из комнаты мне не светит.

Пусть теперь я не напоминала актрису, загримированную для постановки в жанре ужасов, но отек никуда не делся. Выглядела я кошмарно, и показаться художнику в таком виде было непозволительно! Вот тебе и всласть наплакалась!

Пришлось связываться с Оливером и слезно просить того перекинуть мне еду по маячку на равви. Тот долго ругался, обзывал меня транжиркой и ветреной особой, не знающей цены деньгам, но в конце концов все-таки согласился.

Проблема еды была решена, вода, уборная были в зоне доступа. Так что я досадливо вздохнула и вытащила из чемодана один из романов, взятых для досуга.

Но почитать мне, конечно же, не дали.

Около полудня Леонарду, видимо, надоело ждать, когда моя светлость соизволит явить ему свой лик, и он решил выковырять меня из комнаты.

– Шаира! – Он громко постучал. – Ты там жива?

– Угу, – односложно отозвалась я, повысив голос.

– Тогда, может, выйдешь?

– Не-а.