Ожог от зеркала - Александр Доставалов

Дорога была непривычно пуста. Только в самом конце улицы, в которую она вливалась, копошился в грязи пьянчуга. Морда чужой лошади всхрапнула над самым ухом, а сизая хмарь вокруг рапиры коренастого потянула за собой взгляд, завораживая смертной дымкой. Молодому вдруг расхотелось выступать, и обида куда-то исчезла, а караулка показалась далеким, уютным, недостижимым местом, где тепло, безопасно и долго живут остальные ребята. Он вспомнил, что даже не проверил заряд своего жезла, чувствуя, что с таким же успехом может применить праздничную хлопушку. Холеный всадник ощерил в улыбке мелкие белые зубы, небрежно развернул коня, грузный его спутник чуть изменил движение руки, из чего вышло, что он просто поправил рапиру в ножнах, и тупой оскал страха отпустил, оставив от молодой гордости обглодыш да серебряный ноготь в ладони, а всадники проехали дальше.

На висках у Фрола выступили крупные капли пота. Он, однако, не торопился их смахивать, а провожал глазами странных господ. Потом как-то обмяк, убирая из осанки напряжение.

– Кто это был? – спросил молодой, когда всадники уже завернули за угол.

– Валчи, – сказал старший стражник, обрубая все дальнейшие расспросы.

На дороге показалась вереница посадских телег. Из города двинулись украшенные ленточками верблюды. Восточные купцы, они часто выходят караванами на ночь, как раз успевают к ярмарке Торжка. Сейчас будут платить выездные.

Фрол вытер испарину, потянул с пояса фляжку и выпил водку в несколько мощных глотков, не закусив и даже не крякнув. Ровно так, как если бы во фляге была вода.

– Валчи, – тихо повторил стражник.

* * *

Вечером Тарас заглянул к соседу. Ефим пил чай с мятными конфетами. Так сначала показалось гостю. Потом он присмотрелся и понял, что Ефим быстро поглощает конфеты, едва прихлебывая их чаем. Повод был – в гостях у соседа сидела тётушка с молоденькой девчушкой, то ли племянницей рыжего, то ли двоюродной сестрой.

– Чай-то с сахаром? – хмыкнул Тарас. Ефим кивнул. Мол, понятное дело. Жестом он и гостю предложил кружечку.

– Сейчас, руки помою, – блеснул воспитанием Тарас. – Какое полотенце можно брать?

– Ой, да берите любое, нам всё равно, – гостеприимно разрешила Ефимова тётушка.

– Мне не всё равно, – осадил деревенскую родню Тарас, и тётка сразу замолчала, осмысливая, что ж ей такое сказали и как теперь разбираться с полотенцами.

– Да ладно тебе, Тарик. Бери синее, – сказал Ефим.

– Как с шаблонами?

– Нормально. Вчера последний спихнул. Минус один балл.

Тарас покачал головой.

– Можно было на плюс выползти.

– С той подачи можно было. Но я там лажанулся. Да и так нормально, практически в ноль. За счастье, можно сказать. Ты, кстати, коллоквиум сдал?

– Зачёт, – скромно сказал Тарас, умолчав об экзотическом способе сдачи.

– Повезло. Мартын, говорят, всех подряд жарит.

– А ты подготовься как следует, – нравоучительно сказал Тарас.

– Готовься, не готовься... Тёма вон готовился, а Мартын его п-поимел. Матвей не готовился, а Мартын его тоже поимел... Галка зубрила, аж жужжало, так он и её... – Ефим поглядел на маленькую родственницу, с квадратными глазами слушавшую этот ужас, и, сбившись, продолжил: – Он и её отфоршмачил. Чего зря готовиться? Не будет толку.

– У тебя с ним завтра свидание? – выбрал фразочку Тарас. Ефим кивнул. Девочка, не выдержав, спросила:

– А зачем вы туда вообще ходите?

Школяры переглянулись и начали ржать.