Хроники Черного Отряда. Книги юга. Игра Теней. Стальные сны. Серебряный клин - Глен Кук

Пожалуй, она заслужила отдых. Я отправил Жабомордого на поиски местного аналога садов Опала, и таковой, к немалому моему изумлению, нашелся. Тогда я спросил Госпожу, не хотелось бы ей провести вечер в светском обществе.

После стольких месяцев походной жизни она проявила небывалую сговорчивость – если не сказать воодушевление. Нет, не прыгала от радости, но сказала: «Ну, раз все равно больше нечего делать…»

Светская жизнь ее никогда не привлекала. А мой трюк на реке и последующее возвращение к командирским обязанностям, естественно, не могли вызвать нежных чувств.

Высадку мы провели с обычной помпезностью, но без шума и грома, что устроили в Опале. Я не желал давать местным властителям повод для неприязни. Словом, Одноглазый с Гоблином вели себя тихо. Единственным признаком колдовства был Жабомордый. Никаких угроз, никакой опасности. А Жабомордый – просто наш толмач-универсал.

Перед высадкой Одноглазый изготовил для своего дружка костюм – столь же пышный, сколь и его собственный. Вдобавок смахивающий, пусть и слегка, на одеяние Гоблина. Бес был живым свидетельством того, что Гоблин мог бы выглядеть шикарно, не будь он по жизни лентяем, растрепой и неряхой.

Местная элита на людей смотрела и себя показывала в роще давно не плодоносивших олив. Роща эта венчала холм близ старого Трого; там на вершине бил горячий источник, снабжая водой бесчисленные общественные бани. Нам, бесправным чужакам, пришлось потратить уйму денег – в основном на взятки, – чтобы попасть туда. Но даже после этого мы были вынуждены два дня ждать свободных мест!

Мы выехали в карете, с Одноглазым и Гоблином на запятках, двумя взводами наров впереди и позади и с Мургеном в качестве кучера. Доставив нас на место, он отогнал карету назад. Остальные присоединились к нам в оливковой роще. Я облачился в костюм имперского посланника, а Госпожа была одета, что называется, сногсшибательно. Всегда в черном… Цвет, не спорю, был ей к лицу, но порой хотелось, чтобы она испробовала какой-нибудь другой.

– Наше появление, – заметила она, – вызвало куда больше интереса, чем тебе кажется.

На улицах наше появление не привлекало особого внимания. Однако она не преувеличила. Хотя роща и была популярным местом времяпровождения, в таком большом числе светская публика собралась специально ради нас. Пожалуй, пришли все, кто только мог.

– Интересно почему?

– Здесь что-то происходит, Костоправ.

Я и сам не слепой. Сообразил еще в Обмолоте, через пару минут после встречи с Плетеным Лебедем. Но что именно происходит, понять никак не мог. Даже с помощью Жабомордого. Если что-то и замышлялось против нас, бес при этом не присутствовал.

Все мы, кроме наров, привыкших у себя в Гиэ-Ксле к церемониям, под взглядами стольких глаз чувствовали себя неуютно.

– Да, – признал я, – пожалуй, это не самая гениальная из моих идей.

– Напротив. Происходящее подтверждает, что нами интересуются гораздо больше, нежели простыми путешественниками. Хотят нас как-то использовать.

Госпожа явно была обеспокоена.

– Добро пожаловать в жизнь Черного Отряда, сердце мое, – сказал я. – Теперь ты понимаешь мой цинизм относительно власть имущих. Понимаешь и то, что мне приходилось испытывать много-много раз.

– Кое-что понимаю. И чувствую себя униженной. Словно я – не человек, а предмет, который может пригодиться…

– Повторюсь: добро пожаловать в жизнь Черного Отряда.

И это была лишь одна из ее проблем. Мои мысли вернулись к Ревуну, к этому бродяге, столь неожиданно воскресшему из мертвых. Никакие доводы не убедили бы меня в том, что его появление на реке и враждебные действия были случайны. Он ждал нас с намерением навредить.

А тут еще этот загадочный интерес к нам – с самого Опала… Я огляделся в поисках ворон.

Птицы неподвижно сидели на ветвях олив. Следят. Постоянно следят…

И Меняющий Облик, еще один оживший покойник, ждавший Госпожу в Гиэ-Ксле… Все это неспроста. Здесь явно действуют чьи-то таинственные планы. И убедить меня в обратном… Для этого очень многое должно произойти.

Все-таки я решил не давить на Госпожу. До поры. Служит она добросовестно. Вероятно, выжидает…

Чего?

Давным-давно мне стало ясно, что о даме такого сорта узнаешь гораздо больше, слушая, наблюдая и сопоставляя, чем задавая вопросы – ведь непременно постарается солгать и запутать, даже там, где не стоило бы. К тому же я не лучше, чем она, представлял, что могло привлечь к нам подобный интерес. Разве что ее собственная персона?

Прислуга проводила нас в отдельный будуар с горячим минеральным бассейном. Нары выставили оцепление. Гоблин с Одноглазым подыскали неприметные наблюдательные посты. Жабомордый остался поблизости, чтобы в случае надобности переводить.

Мы сели.

– Как продвигаются твои исследования? – спросила Госпожа, поигрывая багровой виноградной кистью.

– Странно. Иначе не скажешь. Похоже, мы на самом краю Земли. Того гляди свалимся.

– Что? А, снова твое пресловутое чувство юмора…

– Таглиос битком набит картографами. И работают они замечательно. Однако я не нашел ни одной карты, которая бы помогла добраться, куда нам нужно.

– Может, ты просто не смог объяснить, чего хочешь?

– Нет. Они все понимали. Но стоило заикнуться о нашем деле, становились глухи. Новые карты описывают лишь земли до южных границ таглиосской территории. Если удается отыскать старую, она оказывается выцветшей миль на восемьсот к югу. Одно и то же – даже с самыми распрекрасными картами, на которых показано каждое дерево!

– Они что-то скрывают?

– Кто – они? Весь город? Не похоже. Однако другое объяснение на ум нейдет.

– Но правильные ли вопросы ты задавал?

– Небывалого красноречия! Змеиного лукавства! Но едва доходило до дела, возникали проблемы с переводом.

– И что собираешься предпринять?

Сгустились сумерки. Фонарщики принялись за работу. Я некоторое время наблюдал за ними.

– Может, Жабомордый нам как-нибудь пособит. Не знаю. Мы зашли так далеко, что от Анналов пользы нет. Но, судя по всему, нам нужно именно туда, в это белое пятно. У тебя есть какие-нибудь мысли?

– У меня?

– Именно. Вокруг Отряда творится что-то непонятное. Не думаю, что это из-за моего важного вида.

– Чепуха.

– Нет, не чепуха. Я не давил на тебя, Госпожа. Без нужды не завел бы и этот разговор. Но было бы просто чудесно, если бы я знал, почему давно умерший Взятый выслеживал нас, а другой – твой бывший закадычный дружок, кстати, – пытался погубить нас на болотах. Интересно, он знал, что ты путешествуешь на барке? Или дрался исключительно против Меняющего Облик? Или просто не желал никого пускать в низовья реки? Интересно также, не набредем ли мы на него снова? Или еще на какого-нибудь ожившего мертвеца?