Хроники Черного Отряда. Книги юга. Игра Теней. Стальные сны. Серебряный клин - Глен Кук

Наверху так густо роились скаты, что сталкивались друг с другом. Треск их молний слился в сплошную барабанную дробь.

Чудовище достигло заслона из говорящих менгиров и ходячих деревьев. Это препятствие Пес тоже преодолел гигантским прыжком. У него тлела шерсть, из боков торчали дротики. Напрасно деревья тянули к нему руки-ветки – такого сильного врага им было не одолеть.

Он побежал дальше. Прямо на нас.

Менгиры пытались заступить ему путь, запереть его в ловушке. Скаты норовили изжарить молниями. Кентавры галопом скакали рядом, метали дротики, тщились подрезать сухожилия на ногах. Мы с Вороном и Вертунами дружно всадили в него три-четыре стрелы, а он и ухом не повел. Знай скачет на нас, завывая, как все на свете волки, вместе взятые.

– В глаза бейте! – прокричал Ворон. – В глаза.

Ты прав, старина, меткий выстрел сейчас бы очень не помешал. Да вот незадача – меня колотит лютая дрожь. Наверное, целый месяц буду подштанники отстирывать…

Нас с монстром разделяли какие-то жалкие сорок футов, но тут не оплошал Молчун – расшиб о его морду корзину со змеями. Гады мгновенно вцепились в Пса – и полезли в уши да в ноздри.

Змеи нисколько не повредили Жабодаву, зато ему стало не до нас. Уж не знаю, какую расправу готовил нам монстр, но он не задержался.

Я полетел вверх тормашками. Уже в воздухе увидел, как Душечка шагнула наперерез Псу и хладнокровно, будто хлеб на кухне резала, полоснула двуручным мечом. Я и не знал, что женщина способна поднять такую тяжесть. Но она взяла высоковато, лезвие не вспороло брюхо чудовищу, а ударило по ребрам.

Я грохнулся оземь, а потом пару минут посвятил астрономическому наблюдению новых созвездий – их на небе появилось сотни две, не меньше.

Оторваться от этого занятия меня вынудил свирепый ливень – я моментально промок до нитки. Поднявшись на ноги, обнаружил, что дождя-то и нет. Это кит, преследуя Пса Жабодава, сбросил часть балласта, чтобы замедлить свое снижение.

Чудовище летело на запад. А вслед за ним двигалось, мерцая и поблескивая, что-то вроде слона, только вместо головы – гнездо из щупалец. Вклад Боманца в общее дело.

И уже в следующую минуту происходящее утратило всякий смысл.

Кругом возникали из ниоткуда говорящие камни. Прыгали на месте ходячие деревья. С ревом пикировали киты, будто решили разбиться насмерть. Перепуганный менгир что-то залопотал на незнакомом мне языке, и Молчун, к которому он обращался, был вынужден исполнить дикое сочетание фламенко и танца с саблями, объясняя Душечке, что камень имел в виду.

Я подковылял к Ворону:

– Слышь, кореш, не пора ли нам валить с этого праздника? Не дожидаясь, когда всю веселую компанию потащат в сумасшедший дом?

Ворон меня не слушал, он следил за Молчуном.

– Тихо! – буркнул он. И через минуту: – Бог-дерево снимает осаду. На севере что-то происходит. Он велит всем своим немедленно возвращаться домой.

Я огляделся. Уже успели приземлиться два кита, на них торопливо карабкались твари помельче. Остался только один говорящий камень – тот, что докладывал Молчуну.

– Полетим на ките, – сказал Ворон. – Догоним нашего друга Костоправа.