Драконья сага. Сердце Холода - Туи Сазерленд

– Мне кажется, что Пирита – дракомант, – с ходу перешёл дракончик к делу, боясь сказать наедине и среди ночи что-нибудь лишнее.

– О, как интересно! – оживилась Луна. – Если так, то она сама об этом не подозревает… во всяком случае, не думает. Странно, правда? Когда владеешь такой сильной магией, поневоле должно хотеться заколдовать что-нибудь, помочь себе или другим… И страшно должно быть – а вдруг потеряешь душу, стоит ли оно того? Хотя, может, только у меня так было бы, не знаю. Так или иначе, в мыслях у Пириты я ничего подобного не слышала.

– А как она тебе вообще?

– Ну… мне её жалко. – Луна задумчиво царапнула когтем ствол дерева, усыпанный цветами. – У неё мысли идут как будто по кругу… По голове её, что ли, ударили? Кружатся и кружатся: про верность королеве Пурпур, про свою никчёмность, про небесных, которые лучше всех, потом опять, что она тупая и недостойная, и снова про Пурпур…

– Может, она и впрямь не слишком умная?

Ночная пожала крыльями.

– А может, так сильно расстраивается и так долго, что эти мысли застряли в голове и вертятся, вертятся… Трудно сказать. Мне такие ни разу ещё не попадались. Она как бы… ну… очень мелко думает, всё время на поверхности.

– Надо же, – усмехнулся он, – всю жизнь окружена радужными, а ни разу не встречала мелко мыслящих.

Луна шутливо пихнула его хвостом.

– А ты узко мыслящий, если считаешь их такими! Разве не заметно, что Кинкажу и Ореола совсем другие? Ну, – хмыкнула она, – разве что Кокос звёзд с неба не хватает… Короче, Пирита странная, очень странная.

– Наверное, как раз потому, что дракомант. Скрывает свои способности от других, с помощью особой магии.

С цветущих лиан сорвался вихрь лепестков и осыпал их, будто снегом.

– Даже страшновато становится. – Луна передёрнулась.

– Вот и я о чём, – кивнул Холод, снимая белый лепесток с её крыла. – Вдруг она куда опаснее, чем кажется? Представляешь, какая должна быть сила, чтобы скрывать мысли даже от тебя? Пирите нельзя доверять!

Оба обернулись, глядя на силуэты спящих вокруг тлеющего костра.

– Бойся той, что иною казалась, – прошептала ночная, и ледяного дракончика царапнули по спине когти страха. – Может, это как раз о ней?

– Всё равно нам без неё никуда, – буркнул Холод, – да и как её бросишь? «А почему бы и нет», – вдруг подумал он.

– Надо просто быть осторожнее, – кивнула Луна и снова глянула на спящих, – а ещё – посоветоваться с Вихрем, вдруг что-нибудь придумает.

– Я сам ему расскажу… – Дракончик постарался скрыть досаду под небрежным тоном. Конечно, песчаный был бы полезен, но от одной мысли, что он будет стоять с Луной здесь, среди цветов, сердце ухало в бездонную ледяную пещеру. – Вот передам дежурство и расскажу, а ты спи дальше.

– Хорошо.

Помолчав, Луна робко шагнула к Холоду, почти касаясь крыльями. У него перехватило дыхание. Её чёрная с серебром чешуя и лунный свет в ночи сливалась в единое целое, будто созданные друг для друга. Ледяной дракончик невольно представил её в родном северном королевстве, тёмную, как морские волны, и искрящуюся, как снежные просторы.

Вот только… попробуй она сунуть хоть коготь в страну ледяных, и жить ей останется недолго. Либо сразу убьют, либо запрут в королевскую темницу, где смертельная стужа сделает своё дело почти столь же быстро. А узнай его родители об увлечении сына, отыщут бедняжку хоть на другом конце Пиррии и расправятся наверняка. Такого нельзя допустить!

– Иди спать, – проворчал он грубее, чем хотелось. – Завтра можешь понадобиться, надо быть в форме.

Луна опустила глаза.

– Спасибо, что рассказал, – вздохнула она. – Спокойной ночи.

Она ушла, и Холод решил взять на себя и вторую вахту – всё равно заснуть сегодня не удалось бы.