Придон - Юрий Никитин

Он вздрогнул, нижняя челюсть отвисла, повернулся,одновременно хватаясь за нож на поясе. Аснерд тоже, ощутив присутствие чего-тоогромного и зловещего, развернулся быстро и готовый принять удар. Мир был чист,ясен, промыт недавним дождиком, небо синее, травка светло-зеленая, но к нимдвигался, как сгусток ночи, всадник на черном коне с горящими красным огнемглазами. Рядом с конем бежал массивный хорт, размером с теленка, тугие мышцыперекатывались под блестящей черной кожей с очень короткой шерстью.

На коне мальчишка, обнаженный до пояса, хотя в его возрастееще носят рубашки, ибо по артанским законам с десяти до двенадцати лет можетносить за взрослыми шлем, с двенадцати по четырнадцать – щит, а счетырнадцати уже становится оруженосцем, получает оружие и может приниматьучастие в сражениях. Однако до четырнадцати лет ему напоминают постоянно, чтоне только воинской славой знаменита Артания: здесь выращивается лучшая пшеница,ее ждут в Вантите и Славии, здесь, на северном побережье, лучшие корабли, здесьмного славного и великого!

Всадник только что был едва ли не на горизонте, но неуловимобыстро придвинулся, огромный конь замер, словно огромная статуя из черногоблестящего камня. Мальчишка вскинул руку в приветствии, солнце играет на худыхкостлявых плечах, крикнул ломким голосом:

– Слава, мудрые! А где Придон?

– Привет, Ютлан, – ответил Аснерд, он покосился наВяземайта, волхв все не может собраться, руки вздрагивают. – Твой братуехал в Степь. Попрощаться хочешь?

– Да, – ответил Ютлан. – Как бы я хотел тоже…

– Нельзя, – возразил Аснерд. – Тебе сколько,двенадцать?.. Подожди еще два года Это скоро, глазом не успеешь моргнуть.

Ютлан кивнул, а конь его, уловив молчаливый наказ, сорвалсяс места. Аснерду почудилось, что солнечный мир на мгновение померк, когда этажутковатая троица проносилась мимо, а засиял, когда пропала вдали. Рядом шумновздохнул Вяземайт.

– Не трясись, – сказал Аснерд насмешливо. –Не возьмет его Придон, не возьмет! Закон есть закон. Да и он здесь на месте.Никто не посягнет на трон Придона, пока этот звереныш поблизости.

* * *

Вяземайт требовал суровых мер к отколовшимся, Аснердпомалкивал, но, по его виду, поддерживал верховного волхва Придон отмахнулся и,взяв с собой всех, кто был на тот день в воинском стане, безмолвно выступил впоход в сторону Куявии.

Как оказалось, озарение или наитие дает больше, чем мудростьи тщательный расчет: все отколовшиеся и не признающие Придона тут же повернулисвои отряды и поспешили следом. Но теперь вступил в дело Аснерд: потребовал полногоподчинения, ввел жестокие воинские законы, которые так долго втайнеразрабатывали с Вяземайтом.

В другое время они встретили бы яростное сопротивление,могла бы пролиться кровь, но сейчас все жаждали пролить кровь подлых куявов,жечь их села и города, а Придон объявил во всеуслышанье, что пойдут до самойКуябы и возьмут стольный град.

Самые недоверчивые и то заговорили, что даже если и неудастся взять стольный град, то все равно никто еще не вторгался с такимогромным войском в земли врага, и уже за это слава Придону, великому тцару,тцару-воителю, тцару-полководцу!

Они двигались к границам Куявии, разделенные на отряды потысяче всадников. По пути присоединялись еще и еще отряды, даже целые войска,как в реку по всей ее длине вливаются множество мелких ручейков и речек. Когданабралось больше двадцати тысяч, Придон назначил было темниками,десятитысячниками, Аснерда и Краснотала Темная Туча, опытного и умелоговоеначальника, а потом забрал Аснерда к себе, а вторым темником назначилБачило, свирепого и могучего полководца, что сам постоянно выходит в бойпервым, но и умеет сохранить своих воинов.

Они двигались по бескрайней Степи, уже сухой и выжженной,несмотря на май. Бурьян и ковыль настолько ожелезнились в борьбе за выживание,что даже не колышутся под легким ветерком, торчат из земли, как вбитые в землюстрелы и пики разной величины. Солнце, на диво блеклое, медленно уходило загоризонт, небо темнело, а Степь, как в зеркале, тоже омрачалась, окутываласьпризрачным полумраком.

В стороне от дороги возвышался холм, о котором старикиговорили, что это не холм, а насыпанный руками старых владык похоронный курганнад великим героем. Некоторые знатоки называли даже имя, но имена оказывалисьразные, начинались споры, а Придону было все равно: холм, курган илирассыпающаяся от старости гора.

На холме чернеют руины каменной крепости. Те же старикиговорили, что однажды куявы, донельзя раздраженные постоянными набегами,собрали огромную армию, вторглись в Артанию, сильно оттеснив объединенноевойско, и, досыпав курган выше, поставили на нем могучую крепость, куда собралисильнейших воинов и магов. Эта крепость должна была запирать выход артанам кграницам с Куявией, а также выход к морю. Через три года артане взяли крепость,вырезали всех, не пощадив даже тех, кто бросал оружие и сдавался, а крепостьразрушили… Ее едва не разметали в пыль, но тогдашний тцар остановил героев,пусть, дескать, руины останутся в напоминание, что злобная Куявия вторгалась внаши земли, это будет постоянно наполнять сердца молодых героев чувством местиза гнусное вторжение.

Свет постепенно слабел, словно в мире догорала последняялучина. Тоскливо вскрикнула какая-то сонная птица, и снова слышно было толькодробный стук копыт.

Высыпали звезды, по ним в бескрайней степи ориентируются также, как и в море. Из-за края земли поднялась большая холодная луна. Придонсразу ощутил недобрый холодок по коже. Как всякий артанин, он верил только вострую сталь, потому луну не любил и боялся, ибо луна – солнце призраков,теней, вурдалаков, ведьм и всякой нечисти, что днем спит, а ночью просыпается ишляется по дорогам, приходит к кострам, воет в ночи, пугает коней и вгоняет вдрожь сердца отважных воинов.

Он не однажды слышал жуткие рассказы о призраках, что ночьюпристраивались к едущему отряду, умело сбивали с пути, по дороге ухитрялисьопутать чарами даже самых стойких.

Старики помнят, что здесь раз в поколение проносилась инастоящая война. Сперва земля стонала и жаловалась под тяжестью конницы, когдапод грохот копыт несутся тысячи отважных артан со вскинутыми боевыми топорами,затем следом тяжело ползут обозы с тяжелыми катапультами, связками большихстрел, подобных копьям, ими можно пробить насквозь закованного в железныедоспехи знатного куява, но никто не станет тратить такие стрелы на мелочь: окутанныегорящей паклей, такие стрелы способны забросить огонь в середину города ивызвать там пожары и панику.

Всяк степной зверь уходит с пути, как и всякого родаразбойники, искатели приключений, что нападают на безоружные караваны. Впрочем,они присоединяются к войску и двигаются следом, чтобы добивать раненых исрывать с них кольца и волшебные амулеты.

Это та самая земля, за которую ведут вековечный спор князьядревних и могущественных родов Номингов, Артенов и Улеговичей. Сейчас онапуста, но Придон сам не раз мог убедиться, что эта спорная земля кишит жизнью,в реках вода выходит из берегов из-за обилия рыбы, уток, гусей и прочей птицы,кони то и дело выпугивают из травы зайцев, лис, стаи легконогих коз проносятсякак призраки…