Князь Владимир - Юрий Никитин

– Не только. Он также свят… даже для нас. Там в старинупобывал апостол Андрей, самый любимый ученик и друг Христа, которого он первымпризвал в ученики и первому раскрыл суть своего учения… Потому он и зоветсяПервозванным! Андрей – брат апостола Петра, который держит ключи от райскихврат. Так вот Андрей побывал на берегах Днепра, поглядел на шумный город, наторги, на перекрестье дорог, воздвиг крест на горе и прорек, что на этом местебудет город, который возвысится над остальными… А когда пришел Кий, он как рази построил новый город чуть ниже по течению, в том месте, где поставил Андрейкрест. Андрей Первозванный был распят на кресте, память о нем отмечаетсятридцатого ноября и тридцатого июня, он с небес следит за Русью и всячески ейпокровительствует…

Василий прервал раздраженно:

– Как он может содействовать язычникам?

Историк смиренно опустил глаза:

– Андрей не родился христианином. Как и остальные апостолы…Он сам был язычником, свирепым и лютым. Христа встретил уже зрелым мужем,незадолго до своей страшной гибели. Он понимает язычников, сочувствует ипомогает. Так говорят в народе!

Владимир рывком напялил кольчугу. Прохладная тяжесть плотнооблепила тело. Почти незаметная под рубашкой, но ей выдерживать удары железныхстрел из самострела, что пробивает любые булатные доспехи, а уж мечи и копьялишь тупятся о ее кольца…

Он ухватил меч, со стуком бросил в ножны. Как говорят гостииз западных стран, у них только самые богатые могут позволить себе купитькольчуги, а у него вся дружина, как старшая, так и младшая, как рыбы в чешуювтиснута в эти рубашки из булатных колец. И все как на подбор дышат силой иудалью. Надо было только чаще гонять на учения, а то много бражничали да девоквсех перепортили в городе и соседних весях.

Увы, скоро на своих головах узнают, насколько важно былопобеждать и в учебных боях! Впереди – червенские города!

Он не стал искать брода, как делалось исстари. Ночью скрытнопереправил все огромное войско на плотах, кожаных мешках с воздухом, а кому нехватило – велел разобрать по бревнышку все избы, которые боги поставили внужном для них месте на берегу реки.

Войско переправлялось до утра, а едва забрезжила заря,Владимир двинул полки по равнине, захватывая города и поджигая сторожевыезаставы.

Первым врасплох захватил владения племенного князяжуравлевцев Полищука. Дружину князь собрать не успел, взяли как петуха нанасесте, прямо из постели выволокли. Избитого, связанного, прямо в исподнембелье, его сбросили с крыльца собственного терема под ноги коня Владимира.

Владимир напряженно сидел в седле, вслушивался в отчаянныекрики челяди: с молодых девок срывали одежду и пользовали тут же посреди двора,а старых баб и толстых бояр с удовольствием резали как овец. Не верилось, что стакой легкостью захватил обширные земли.

Конь осторожно переступил, стараясь не задеть копытомокровавленное лицо бородатого человека. Владимир холодно поинтересовался:

– Ну, тварь подлая, что скажешь в оправдание?

Полищук с усилием поднял залитое кровью лицо. Глаза сненавистью впились в статную фигуру молодого богатыря.

– Чтоб ты сдох, сын рабыни!.. Никогда… никогда я небуду служить тебе!

Владимир оглядел холодно его богатырскую фигуру, смерилвзглядом широкие плечи, необъятную спину. Даже все видавшие дружинники дрогнулиот недоброй улыбки киевского князя и его острого, как печенежская сабля,голоса:

– А вот тут ты ошибся.

– Никогда!

– Будешь.

По знаку Владимира князя оттащили в угол двора, быстро и безпроволочек сорвали одежду, привязали за руки к перекладине между столбами.Грузная туша Полищука повисла, раскачиваясь над землей, а ноги ему накрепкопривязали к дубовой колоде. Массивное тело странно белело в вечернем светезаходящего солнца, словно бы висел с обрубленными руками и головой: те былитемными на открытом воздухе, а остальная плоть оставалась чистой, как уженщины.

Затем раздался страшный крик, в котором не было ничегочеловеческого, треск сдираемой заживо кожи, снова дикий крик человека, обезумевшегоот боли. Гридни похохатывали, тыкали узкоклювыми щипцами, но кожу сдиралимедленно, бережно, не прорвать бы ненароком.

Когда утром Владимир вышел на крыльцо терема Вырвидуба,оставив в постели двух дочерей побежденного князя – пусть теперь гридни тешатся, –отрубленная голова старого князя уже торчала над воротами. В раскрытых глазахзастыл ужас, а рот еще перекашивался в судороге. Седые волосы слиплись, виселикрасными сосульками. У колодца дубовая колода уже блестела, чисто отмытая. Изсарая доносилось довольное хрюканье свиней, которым скормили ухоженное мясо.

Из оружейной, завидя князя, бегом примчался Кремень.Откинувшись назад, нес огромный барабан, на Руси именуемый просто билом. Глазастаршего гридня были покрасневшие, а голос охрип, словно Кремень не спал всюночь, работал:

– Готово, княже! Шкуру серебряными гвоздиками вот тутпо краю, как ты велел… Чуть стукни, за сто верст услышат.

Владимир зло скривил губы:

– Ну, Вырвидуб? Я же сказал, что будешь служить мнедаже после смерти!

Дальше идти пришлось через земли отважного Кречета БелоеКрыло. Славный витязь, благородный и знаемый как за отвагу, так и за щедрость,он симпатизировал Ярополку, как-никак единоверец – Кречет веру взял от соседнихляхов, – но из-за дальности его земель войска Кречета в войне с Владимиромоставались в своих землях. Победу новгородца принял холодно, дани не платил,своих людей в войско победителя не давал. Владимир отмалчивался, слишком многиевосхищались Кречетом за его былые подвиги в борьбе с печенегами, но близкиезнали, что князь злопамятен, герою печенежских сражений когда-то икнетсяздорово.

Сейчас они вторглись в его земли не потому, что князь затаилзлобу, просто войску надо идти прямым путем. Но в первый же день примчалисьверховые, заорали издали:

– Княже!.. Беда!

– Что там? – выкрикнул Владимир.

Воины вокруг заволновались, сдвинулись, словно закрываякнязя своими телами. Старший верховой закричал:

– Кречет велел в отместку подпалить наши села!.. И народначал избивать и зорить!.. Наших жен и детей велел вязать и продаватьрахдонитам, дабы сгинули в чужих странах…

Владимир привстал на стременах, вскричал бешено:

– Ты с ума сошел? Кречет всегда был честным и отважнымвоином!.. Он такое не мог…

Верховой закричал отчаянно, бесстрашно перебив самого князя:

– Не мог?.. А он уже месяц как веру жидовскую принял!Потому и разоряет наш народ, детей наших уводит в чужеземный полон!

Воины зароптали, зазвенело железо. Всюду Владимир виделнахмуренные лица, сверкающие в ярости глаза. Верховой заорал, срывая голос: