На изнанке чудес - Юлия Флоренская

— И мне, и мне, пожалуйста, — задыхаясь от бега, попросила она. — Нужно к вечеру диадему сплести.

Теора не глядя протянула ей катушку и уставилась на подругу с приоткрытым ртом.

Примерив на себя роль сказительницы, Антея поняла, что эта роль ей более чем подходит. Она выдержала многозначительную паузу и продолжила драматическим шепотом:

— Еще говорят, будто люди в средних мирах не защищаются от злых мыслей. Они принимают их яд, как лекарство, и почти всё время враждуют между собой. А мысли — невидимы!

— Вот так небылицы! — не поверила танцовщица в розовом. Теоре тоже слабо верилось. Чтобы коварная черная мысль с гигантскими перепончатыми крыльями и хоботком, как у мухи под лупой, вдруг оказалась невидимой — каким же немилосердным должно быть мироздание!

Воинство дождевых туч наплыло из-за горизонта без предупреждения. Почувствовав кожей первые капли, танцовщица едва не взвизгнула от радости и сорвала с плеч лёгкую накидку. Плясать голышом ей бы и в голову не пришло. Но почему бы не избавиться от лишней одежды?

Когда Теора с Антеей опомнились, девушка в розовом уже кружилась, как сумасшедшая. От нее на землю во все стороны сыпался искрящийся бисер самых разных цветов.

— Не отставай! — позвала Антея. И Теора, вскочив с валуна, тоже принялась танцевать.

Проводив тучи на восток, все трое перевели дух. Вымокли только платья. Да и те скоро высохнут под солнцем.

— Гляди, сколько бисера! — вымолвила Антея. Крупинки размером с пятую часть ногтя горели на широких листьях изумрудом, рубином и синим турмалином. Если нанизать их на проволоку, которую сотворила Теора, любое украшение выйдет на славу.

Они ползали по лугу на коленях еще несколько часов, испачкались в соке диких соцветий, покрылись испариной, а энергии всё равно хоть отбавляй. Потом танцовщица убежала к своим.

Антея критически оглядела запасы бисера и проволоки.

— Сделаю брату ожерелье, — сказала она. — Присоединяйся. Церемония вот-вот начнется. Не хочу пропустить.

Сколько Теора ни твердила, что за чужими церемониями подглядывать плохо, Антее как с гуся вода. Она по жизни чересчур любознательна и терпеть не может сюрпризов. Ее любимое слово — «сама». Сама узнаю, сама добьюсь. Сама решу, как поступить. Когда взрослые пытались ей что-либо навязать, она убегала к зарослям Мысли. Незримый всегда был рядом в виде светлого пятна и ограждал ее от напастей. Но Антея хотела сама. Она не откровенничала ни с кем из друзей, поэтому мало кто знал об ее истинных чувствах. Теора даже не догадывалась, насколько подруге надоел ее извечный «надзиратель».

Не пройдет и недели, как Теора встретится с Незримым лицом к лицу, переберется из родительской чаши в новую, просторную и начнет самостоятельную жизнь. А пока они с Антеей только и могут, что украдкой наблюдать через занавешенное тюлем окно, как лучится от счастья брат Денрер.

В комнате, где всего час назад на диване одиноко лежал костюм с золотыми вставками, теперь было не протолкнуться. Собрались бесчисленные старшие родственники Антеи — все без исключения долгожители — и горячо жестикулировали. При появлении светлого пятна они замерли, а Денрер преклонил колени (надо полагать, для него пятно приобрело человеческие очертания). Он заговорил, но слов было не слышно.

— Пафоса моему братцу не занимать, — сказала Антея. — Наверняка сейчас толкает напыщенную речь.

— Куда толкает? — не поняла Теора. Она то и дело озиралась. Вдруг застукают?

Антея потянула ее за рукав.

— Давай, смотри. Если нас и застанут врасплох, наказывать не будут, — уверенно сказала она. — Всё-таки праздник.

Солнце клонилось к закату, внимание многочисленных дядюшек и тётушек было целиком приковано к Денреру. Кому какое дело до двух подглядывающих девиц?

Нехитрая маскировка — зеленые пахучие ветви кустарника мариники — позволяла видеть, что творится внутри. Сначала родственники читали Денреру напутствия. Потом подходили и обнимали, похлопывая по спине, словно прощались навсегда. Кое-кто даже всплакнул.

— Надо же, сколько эмоций! — прошептала Антея, которая на дух не переносила слез.

— Подумать только, — поразилась Теора. — Наконец-то Незримый стал осязаемым!

— Но не для тебя же. Чего разволновалась? — насмешливо скривила губы Антея.

— Всего чуть-чуть осталось ждать, — сказала Теора. — Каких-то семь дней. Ах, как бы я хотела вновь увидеть его лик!

Она поняла, что проговорилась, и залилась краской. Но, к счастью, подруга не обратила внимания на ее слова. Антея была занята тем, что подсчитывала дни. Действительно, выходило, что через неделю наступит день рождения Теоры, а там и ее собственный.

Увидеть Незримого еще раз… Так люди иных земель мечтают приехать к морю, зачерпнуть в ладони белоснежную пену и почувствовать теплый бриз. Теора грезила Часом Встречи с тех пор, как десять лет назад ей довелось соприкоснуться с тайной.

В тот день она убежала из родительской чаши к зарослям Мысли только потому, что накануне бабушка Медена рассказывала, как одна непослушная маленькая девочка без разрешения вышла за порог и наткнулась на скверную Мысль. Мысль была размером с обеденный стол, перебирала десятью уродливыми лапками и жутко шевелила слоистыми перепончатыми крыльями.

— А крылья были как у мухи Михоры? — спросила Теора.

— Как у мухи, — подтвердила бабушка.

В Теоре проснулся чисто исследовательский интерес: как же выглядит муха Михора размером с обеденный стол? И она чуть не поплатилась за свое любопытство.

У зарослей Мысли (куда детям Энеммана ходить строго-настрого запрещено) она застала Незримого за тренировкой. Тот выманивал грязные мыслишки и рубил их сверкающим мечом — одну за другой. Сделаться россыпью сияющих зерен при появлении Теоры ему не удалось. Он замешкался — что Незримым, вообще-то, не свойственно — и пропустил коварную черную Мысль, которая, недолго думая, полетела прямо на Теору. У Мысли имелся хоботок, быстрые блестящие крылья и не меньше сотни ножек, которые бесполезно болтались под грузным сегментированным туловищем. О том, что Мысль коварна, Теора догадалась сразу. Иначе зачем бы ей столь ехидно и мерзко скалиться?

Никто не знает, что случилось бы, успей Мысль добраться до Теоры. Но сверкающий меч Корут в руках заступника вовремя рассек негодяйку пополам. И только тогда Теора сообразила, что Незримый принадлежит ей, а она — ему. И он призван охранять ее от таких вот страшилищ, обитающих в темных зарослях. Он был весь в драгоценных одеждах, с лицом неизъяснимо прекрасным и взглядом, способным воскресить из мертвых.

Зачищая меч после тренировки, он смотрел на нее с укоризной и серьезностью. Но даже эта его мимолетная хмурость показалась Теоре лучезарной. Она еще не понимала, что произошло нечто такое, о чем впоследствии пожалеют оба. То, что она смогла увидеть Незримого до Часа Встречи, было плохим знаком.