Князь Владимир - Юрий Никитин

Она закрыла глаза. На шее часто-часто билась голубенькаяжилка, веки трепетали, как крылья бабочки на ветру. По горлу прошел комок, онасудорожно сглотнула. В толпе послышались жалостные вздохи.

Верховный волхв приблизился, неспешно принял нож из рукипомощника. Солнце тускло блеснуло на отполированном кремниевом лезвии. Однойрукой он придержал девушку за лоб, другой занес руку с ножом:

– Во славу великого Сва…

Владимир вскинул руку и грянул звонким сильным голосом:

– Стойте!

Верховный задержал руку в воздухе, изумленно оглянулся.Волхвы зароптали, бросали на князя недовольные взгляды. Тавр кивнул охранекнязя, те сразу изготовились к короткой резне.

– Стойте, – повторил Владимир спокойнее, но всетем же сильным голосом, чтобы его слышали все. – Священны обычаи предков,не в воле человека их нарушить! Никто не должен мешать волхвам исполнять ихобряды. Это князь служит людям, а волхвы – богам. Но Киев взят копьем нашим, мы– победители! Потому лишь наши волхвы могут приносить жертвы у этого священногокамня и выполнять волю богов!

За его спиной послышалось движение. Он чувствовал поприглушенным голосам, что близкие к нему люди уже угадали, что он задумал,быстро придумывают, что делать дальше.

– Слушайте все! – возвысил Владимир голос почти докрика. – Боги оскорбятся, если им будут приносить жертвы побежденные, а непобедители. Посему повелеваю. Священные обряды нашим богам будут блюсти волхвы,прибывшие с моим войском!

Борис вышел, тяжело ступая, и, зыркая по сторонам, неспешноснял с пояса короткий топор с широким лезвием. По синеватому металлу бежализамысловатые знаки. Повертел топор в руках, блестя железом, внезапноразмахнулся и высоко швырнул над головой в воздух.

Верховный волхв вздрогнул, отпустил девушку и попятился. Втолпе везде были задраны головы, все следили за блистающей в небе искоркой.

Блеск вдруг стал ярче, и вот уже осколок солнца падает снебес, свистит и воет, распарывая воздух!

Борис поймал за топорище высоко, провел по воздуху, едва некоснувшись земли, снова вскинул и задержал в задранной руке. Повертел чуть,снова швырнул вверх. В толпе пошли шепотки, только древние старики помнили обэтом древнем обычае выбирать жертву. Аксиномантия – гадание топором, в тевремена князь и волхв были в одном лице…

Верховный волхв нахмурился, что-то сказал помощнику. Тотшагнул в сторону, но там люди Тавра его скрутили и уволокли. Еще двое рослых ис опущенными забралами подошли к верховному и стали по бокам. Их сопение былоугрожающим.

Парень с надеждой смотрел на кувыркание топора, а девушканаконец подняла голову, непонимающе обводила толпу расширенными глазами.

Борис ухватил топор и вдруг закричал пронзительным, как уболотной птицы, голосом:

– Вот кого Сварог избрал! Вот они!

Толпа испуганно расшарахнулась перед указующим топором. Водиночестве оказался осанистый мужчина, а при нем хорошо одетый, упитанныйпарень в богатой одежде. Варяжский гость по имени Федор, богатый купец с сыном,они часто ездили через Русь в страны Востока, возили товары. Его многие знали,не любили за заносчивость и скверный нрав. С каждой поездкой он становилсятолще, наливался дурной кровью, одевался ярче и богаче. На этот раз явился ссыном, явно готовится передать ему дело. Оба при виде топора побледнели ивытаращили глаза. Что за игру придумал князь, захвативший Киев?

Варяг не успел раскрыть рот, как к нему подскочили, заломилируки. Он пришел в себя и начал вырываться только у жертвенного камня, а егосын, здоровый, как молодой бык, даже и не пикнул: Кремень втихомолку шарахнулего кистенем в висок.

– Сварог требует жертву немедля! – гаркнул Борис.

Варяга спешно растянули десятки рук, запрокинули голову,вцепившись в пышные волосы. Борис выхватил у верховного каменный нож, ударил погорлу. Кровь брызнула горячим дымящимся фонтаном. Борис быстро подставил чашу.

Среди волхвов оцепенение сломалось, кто-то громко возроптал.Борис торопливо передал чашу ближайшему дружиннику, ударил лезвием по горлусына варяга, того распяли так, что едва не разрывали на части.

Владимир, привстав на стременах, зорко осматривал необъятнуютолпу. Потрясенные, однако лица светлеют, по-новому начинают посматривать начужаков-новгородцев. Эти лапотники, угождая их общему русскому богу, своихсоратников не пожалели! Да оно ж, ежели поглядеть, и лучше так. Чужие что, ещепридут, а свою кровь лить как-то жалковато, если можно не лить или заменить…

Борис сорвал с окровавленной шеи варяга большой золотойкрест на цепочке. В толпе пошел ропот, не слишком громкий, а Борис с размахушвырнул крест в пыль, плюнул вслед. У сына варяга крест оказался меньше,серебряный, зато с дорогими камешками. Борис бросил его под копыта коняВладимира.

– Зришь, княже, – сказал он с подъемом. –Сварог видит, кого избрать! Крови своего народа не желает видеть, а эти двоебыли нечестивцы вдвойне. Они даже своего бога забыли, начали поклонятьсячужому!!!

Из толпы крикнули:

– Верно! Он даже от своего имени варяжского отказался!Тьфу!

– Верно!

– Сам Сварог направлял топор!

– Живи и здравствуй, княже!

– Слава великому князю Киевскому!

Владимир наклонил голову, пряча усмешку. Сердце стучалоликующе. Гридни подняли девушку, повели от камня к толпе. Кто-то надел ей наголову венок с цветами. В передних рядах она затерялась, только водоворотычеловеческих тел показывали ее движение. Парень бросился за ней, но ему мешали,обнимая, хлопали по спине и плечам, даже целовали.

Владимир медленно повернул коня, стараясь, чтобы каждое егодвижение осталось в памяти людской. Пусть запомнят, как вчерашний новгородец, аныне великий князь Руси защищает свой народ, свою старую веру, бережет жизнидаже самых малых и беззащитных. Да, город разгромили, но все-таки городпришлось брать приступом и осадой, сейчас город уже под его не только могучей, нои справедливой дланью. Пусть видят его власть, сравнивают с княжениемвысокородного Ярополка! И пусть скажут, чье княжение лучше.

Киев бурлил как разворошенный муравейник. Квадратные парусадраккаров еще не исчезли за поворотом реки, а высыпавшие на улицы люди спешнорастаскивали тлеющие бревна, слышался стук плотницких топоров, мычание скота.По теплому пеплу еще шныряли любители поживы, но Владимир велел их имать инещадно вешать за ребра на въезде в город.

Поймали и лесных братьев, что грабили только богатых, бедныхне трогали. Это и понятно, подумал Владимир насмешливо. Расчет простой: прощеограбить одного богатого, чем десять бедных. В этом истинная подоплека всех такназываемых благородных разбойников.