Странствия шута. Книга 2. Сага о Фитце и Шуте - Робин Хобб

– …вслепую, конечно, сложнее, но я и раньше всегда читал дерево кончиками пальцев, когда вырезал. Боюсь, я привык полагаться на свои пальцы куда больше, чем думал. Я и теперь чувствую древесину, но совсем не так, как…

– Кто ты и кто впустил тебя сюда? – резко спросил я, встав между девочкой и Шутом.

Она посмотрела на меня с несчастным видом. А потом ее устами заговорил Эш:

– Всему виной моя беспечность. Лорд Чейд будет недоволен мной.

– Что такое? Что тебя так насторожило? – Шут едва не задыхался от тревоги. Маленький нож для резьбы по дереву он сжимал, готовый ударить им.

– Ничего. Просто очередная игра с переодеваниями, задуманная Чейдом. Я вошел и увидел Эша в наряде служанки. Сперва я не узнал его и испугался. Все хорошо, Шут. Ты в безопасности.

– Что? – переспросил он взволнованно, потом вымученно хихикнул. – А, ну если так…

Он снова приставил нож к куску древесины, но рука его дрожала. Ни слова не сказав, Шут отложил инструмент. А потом его рука с быстротой атакующей змеи метнулась и схватила Эша чуть ниже локтя. Мальчик вскрикнул, но Шут тут же поймал и вторую его руку за запястье.

– Зачем тебе понадобилось выдавать себя за служанку? Кто тебе платит? – Пальцы Шута, не ослабляя хватки, спустились от локтя Эша к запястью, ощупали кисть… и вдруг Шут откинулся на спинку кресла. Он не выпустил руки Эша, но произнес дрожащим голосом: – Это не Эш переоделся служанкой, это служанка выдавала себя за ученика Чейда. Что происходит, Фитц? Как мы могли быть так глупы и так быстро довериться ей?

– Я не обманывала вашего доверия, господин. Я бы даже раскрыла свой секрет раньше, если бы лорд Чейд не запретил. – Понизив голос, она добавила: – Вы делаете мне больно. Пожалуйста, отпустите.

Кожа девочки под пальцами Шута побелела. Я сказал:

– Шут, я не спускаю с нее глаз. Отпусти ее.

Он послушался, но неохотно, медленно разжав пальцы. Откинулся на спинку кресла. Золото в его глазах зло сверкало и переливалось в идущем снизу свете.

– И чем же я заслужил такой обман со стороны лорда Чейда?

Девчонка заговорила, глядя на меня и потирая руку. Ее щеки были ярко-розовые, и теперь, когда Шут раскрыл обман, я не мог понять, как раньше не догадался об этом, несмотря на мальчишескую одежду. Когда она заговорила, ее голос звучал чуть выше, чем мы привыкли слышать.

– Господа, я умоляю вас простить меня. Цель наша была не в том, чтобы обмануть вас, а в том, чтобы я оставалась тем, кем вы впервые меня увидели, – мальчиком по имени Эш. Именно в таком обличье увидел меня впервые и лорд Чейд, хотя он-то догадался обо всем в тот же вечер. Он сказал, что понял это, приглядевшись к моей шее и кистям рук. Взяв меня в ученики, он заставлял меня постоянно мыть полы, чтобы руки огрубели, и это помогло, но кости все равно выдают меня, считает лорд Чейд. Так вы и поняли, что я девочка, да, лорд Голден? По костям моих рук?

– Не зови меня так. Вообще не смей говорить со мной, – тоном капризного ребенка огрызнулся Шут.

Возможно, он бы пожалел о своей резкости, если бы увидел, как его слова ранили девочку. Она с болью в глазах обернулась ко мне, и я, кашлянув, сказал:

– Тогда говори со мной. И рассказывай все с самого начала. С той минуты, когда ты впервые встретила лорда Чейда.

Она собралась с духом, аккуратно сложив свои предательские руки на столе. Я успел забыть о вороне и остолбенел, когда Пеструха подскочила к нам и ласково коснулась клювом ладони девочки, словно подбадривая ее. Та едва сдержала улыбку.

– Моя история начинается незадолго до знакомства с лордом Чейдом, господин. Вы знаете, что моя мать была проституткой. Она превратила меня в мальчика с самого рождения. Она родила меня одна, закусив сложенный в несколько раз носовой платок, чтобы не выдать себя криком. К тому времени, когда меня нашли, я была уже запелената, и мать сказала хозяйке заведения, что родила мальчика. Так я и росла – мальчиком в доме, полном женщин. И считала себя мальчиком. Мать категорически настаивала на том, что только она может заботиться обо мне, и тщательно следила, чтобы никто не видел меня без одежды. У меня не было друзей, я покидала публичный дом только в сопровождении матери и была строго приучена сидеть в ее маленькой спальне все время, когда она оставляла меня одну. Я привыкла соблюдать это правило так давно, что даже не помню, как мне это внушили.

Мне было почти семь, когда мать открыла мне правду. Я ведь видела голыми только женщин и не знала, чем мужчины отличаются от них. Все это время я считала себя мальчиком, а узнав правду, была потрясена и напугана. Потому что в нашем заведении было несколько девочек ненамного старше меня, которые делали то же, что моя мать, и это угнетало их, хоть они и притворялись постоянно веселыми и беспечными. Потому-то, сказала мне мать, она и сделала меня мальчиком и я должна им и оставаться. На самом деле, сказала она, меня зовут Спарк, Искра. Эш значит «пепел», а пепел скрывает искру, тлеющую под ним. Потому она так и назвала меня.

Вопреки собственной воле Шут заслушался ее рассказом. Его рот приоткрылся то ли от изумления, то ли от ужаса. Мне было до глубины души жаль девочку.

– Но как получилось, что женщины работали на панели как рабыни? Ведь в Шести Герцогствах рабство запрещено.

Она покачала головой, удивляясь моему неведению:

– Запрещено. Но если человек не может отдать долг, суд часто велит отработать его. Когда моя мать была молода и только приехала в Баккип, она полюбила азартные игры. Она была красива и умна, но недостаточно умна, чтобы заметить, что хозяин игорного заведения слишком легко дает ей играть в долг. И когда она увязла по горло, он захлопнул ловушку. – Девочка посмотрела на меня, склонив голову к плечу. – Безусловно, она была не первой, с кем обошлись так жестоко. Всем известно, что стараниями судьи по имени лорд Сенсибл немало мужчин и женщин вынуждены торговать своим телом. Дома терпимости вроде того, где работала моя мать, выплачивают игорным заведениям долг проигравшегося и выставляют ему новый счет. Если кто-то жалуется, владельцы угрожают продать долг тем, кто заставит их работать в портовых переулках. Но едва моя мать оказалась в публичном доме, ее заставили платить за еду, за одежду, кровать и чистое постельное белье. Шлюхи никогда не вылезают из долгов. Когда я родилась и моя мать оставила меня при себе, я принесла ей дополнительные траты.

– Лорд Сенсибл. – Я запомнил это имя и хладнокровно пообещал себе, что Дьютифул услышит его от меня.

Как я мог так долго жить в Бакке и не знать об этом?

Спарк повела свой рассказ дальше:

– Женщины в доме стали посылать меня с поручениями как мальчика на побегушках. Мне было позволено выходить, чтобы относить записки их любовникам или доставлять особые покупки с рынка. Как-то вечером я встретила лорда Чейда – он искал посыльного, чтобы тот отнес его записку на корабль в речном порту. Я взяла письмо и сделала, как он сказал. Я принесла ему ответ и уже собиралась идти своей дорогой, но он окликнул меня и показал серебряное пенни. Я попыталась взять монетку, а он схватил меня за руку, совсем как вы, и спросил, что за игру я веду. Я сказала, что не играю, просто бегаю с поручениями своей матери, и если у него есть вопросы, то пусть у нее и спросит. И тем же вечером он отправился к ней вместо той женщины, которую предпочитал обычно, и остался с ней допоздна. На него произвело большое впечатление, как ловко она научила меня выдавать себя за мальчика. После этого всякий раз он находил предлог повидаться со мной, посылал с поручением и всегда давал мне серебряное пенни. Он стал учить меня, как лучше притворяться. Выпячивать подбородок, чтобы челюсть казалась крупнее, держать руки в холодной воде, чтобы кожа огрубела, подкладывать тряпки в башмаки, чтобы ступни казались больше.