Князь Владимир - Юрий Никитин

На третьем поверхе у дверей двое играли в кости. Владимир иИнгельд бросились, как волки на овец. Ни крика, ни звона мечей, даже не далиупасть – оба трупа подхватили и опустили на пол без стука. Переглянулись,хищные и с растущей жаждой убийства, грянулись в двери.

В просторной спальне ложе было близ окна. От грохотавзметнулось роскошное одеяло, открыв две головы: рыжую мужскую и женскую сраспущенными волосами. Мужчина закричал, вскочил, голый и трясущийся, с тонкиминогами и отвислым животом.

– Наместник? – рявкнул Владимир страшно.

– Наместник… – ответил мужчина дрожащим голосом. –Боярин Вырвидуб… меня ставил сам великий князь Ярополк! Вам отрубят головы…

Владимир с силой ударил его кулаком в лицо:

– Нет больше такого князя!

Наместник рухнул на пол, корчился, выплевывая кровь изавывая от ужаса. Ингельд хищно прыгнул на ложе выпачканными в грязи сапогами.Женщина пыталась забиться в угол, но сильная рука викинга ухватила ее заволосы. Ей не больше семнадцати, распущенные волосы падали до пояса. Она сразуударилась в слезы, пыталась руками закрыть наготу.

Владимир следовал за наместником, переворачивая его пинками.Сапоги уже ступали по крови, а Ингельд с хохотом накручивал на кулак роскошныеволосы, повернул девку так и эдак, наслаждаясь властью, когда в его руках нетолько ее тело, но и жизнь. Наконец, распаляясь, нагнул ее, заставив уперетьсяруками о край ложа, хищно ухватил сзади.

Сапог Владимира достал наместника под ребро. Хрустнуло, тотхрипел, выплевывал крошево зубов в красной слюне. В коридоре послышался топот,звон железа. Наместник с надеждой повернул голову.

Ворвались два викинга с обагренными мечами. Владимир указална Вырвидуба:

– Этого привязать, чтобы он видел свою женщину…Надеюсь, это его жена, а не полюбовница. Потом можете поиметь ее за своимярлом.

Один кивнул с готовностью, другой засмеялся:

– Конунг! Мои уши больше ласкают хрипы умирающих, чемсладкие стоны женщины!

Он выбежал вслед за Владимиром. Уже по всему теремуслышались душераздирающие крики, вопли, звенело оружие. Снизу потянуло гарью,Владимир бросил коротко:

– Беги вниз! Всякого, кто начнет жечь, карай на горло.Это теперь наше, понял?

Викинг опрометью бросился вниз. Кроме хрипов умирающих, онхотел слышать и звон монет! Придется останавливать, а то и убивать своих жеберсерков, у которых звериная жажда разрушения сильнее благородной страсти кобогащению.

К полудню город был в руках Владимира. Вместе с посадникомсхватили с десяток его помощников, тиунов, челядь. В Новгороде, по мере того,как ширилась весть о возвращении их князя, поднимался радостный крик.Новгородцы, без нужды схватив ножи и топоры, бежали к княжескому терему.

Владимир велел выкатить из подвалов на улицу бочки с вином.Город был захвачен без единого убитого новгородца, а за теремом на холме местныеплотники спешно ставили помост, укрепляли колья. Волхвам Владимир отдал двухмладших детей посадника, а жену и малолетних дочерей викинги утащили в свойлагерь.

На взмыленном коне во двор ворвался всадник. Соскочил наземлю, побежал в развевающемся плаще на крыльцо. Двое викингов обнажили меч,заступили дорогу. Владимир распахнул руки:

– Это свой… Войдан, что тебя задержало так долго?

Он улыбался, но взгляд холодный. Войдан, не заметивотчуждения, обнял, хлопнул по плечу:

– Я знал! Я знал, что ты вернешься! Задержало? А я жилв селе Панаса, у меня ж люди Ярополка отобрали здесь все. Почему не сообщил,что идешь?

– Я поспел бы раньше гонца, – объяснилВладимир. – А где Тавр?

– Он еще дальше, в бегах. Ярополк звал его на службу, ноТавр его не признал великим князем. Теперь прячется в лесах. Я уже послал заним.

Владимир ощутил, как с сердца свалился камень. Есть же ещенастоящие люди! Верные слову, долгу, чести… Правда, может быть, они не стольковерные слову, как хитрые? Пока не увидят его трупа, не поверят, что онпобежден? Хотят быть с более сильным… Но не это главное. Важнее, что есть люди,которые и в тяжкую годину оставались верны. А уж почему верны, это важно дляпростого человека, но не для политика.

– Значит, и Панас…

– И Кремень, и другие изгои. Не говоря уже о волхвах,боярах новгородских. Это твой город, Владимир. Даже те, кто называл тебяробичем, теперь пойдут за тобой. Люди Ярополка слишком много обид чинилиновгородцам.

– Ну, это нам на пользу. – Владимир раздвинул губыв знакомой Войдану волчьей усмешке. – А Добрыня?

– Тот с малой дружиной, аки печенег, кочует по весям.Ярополк с ним справиться не может, тот больно хитер, все воинские уловки знает,полжизни провел в Диком Поле. Но и Добрыня на людей Ярополка не нападает, недразнит. Так у них и застыло: ни мир, ни война. Похоже, тоже ждет твоеговозвращения. Иначе пошел бы к Ярополку, тот звал на службу: обещал и боярствооставить, раз уж отец пожаловал, и земель прирезать.

Тавр прибыл часом позже, на пару шагов опередив Панаса иКременя. С той радостью, как обнимали, Владимир ощутил, что его воспринимают некак князя, новгородского или великого, а – что пока дороже – как потерянного инайденного сына.

Тавр всегда одевался скромно, но сейчас Владимир ощутил, чтона этот раз простота идет от бедности. Как и исхудавшее лицо, голодный блескглаз, темные пятна обморожения на щеках.

– Разбирайте свои дома и земли обратно, – сказалон со щемом в сердце, – и еще угодья предателей…

Войдан равнодушно кивнул, Тавр отмахнулся:

– Заберем. Ты говори быстрее, какие у тебя силы? Чтоможем успеть, пока Ярополк дознается?

Войдан остро взглянул на Владимира:

– Я заметил, что варяги никого из города не пускают.

– Твои уроки, – кивнул Владимир. – ПустьЯрополк пока видит сладкие сны. А мы окропим победу, посадник накопил хорошеговина, и до утра решим, на что хватит сил…

Тавр перехватил понимающий взгляд Войдана, кивнул. Дажевозмужав и взматерев, князь не говорит, как Ярополк, «я», а только «мы».

Солнце пошло к закату, ветерок стих, воздух был теплый,чистый, напоенный запахами пробуждающейся земли. Народ, празднично одетый,стягивался на площадь, где все еще стучали топоры. Новгородские умельцы помостпоставили прочный, а колья вбили оструганные мастерски, с правильнозаостренными кончиками.

От терема послышались крики, ругань. Тащили посадника, егопомощников. Один кол поставили выше других, как раз для того человека, ктоволею Ярополка был выше всех в Новгороде.

Добровольные помощники принесли лестницы. Десятки руксхватили пленных, потащили наверх. Двое орали и отчаянно сопротивлялись, апосадник повис в грубых руках, глаза его закатывались.