Наследница Теней - Энн Бишоп

– И ты на самом деле в это поверил?!

Люцивар обхватил голову руками:

– Было столько крови, столько боли… Я никак не мог преодолеть горе, чтобы суметь наконец мыслить связно и усомниться в том, что мне сообщили. И когда я обвинил во всем его, Деймон не стал ничего отрицать.

Джанелль задумчиво устремила взгляд вдаль:

– Он соблазнил меня. Точнее, соблазнил Ведьму. Когда мы были в бездне.

– Что он сделал? – с убийственным спокойствием переспросил Люцивар.

– Не заводись! – отрезала Джанелль. – Это был просто хитрый трюк, чтобы заставить меня исцелить тело. Он не хотел меня на самом деле. Точнее, ее. Он не… – Ее голос дрогнул, и Джанелль замолчала. Через несколько секунд она продолжила: – Деймон сказал, что ждал Ведьму всю свою жизнь. Что был рожден стать ее любовником. Но он не хотел быть ее любовником.

– Огни Ада, Кошка! – взорвался Люцивар. – Ты была двенадцатилетней девчонкой, которую только что зверски изнасиловали! Чего еще ты могла от него ожидать?!

– Но в бездне мне было не двенадцать.

Люцивар сузил глаза, гадая, что она хотела этим сказать.

– Он солгал мне, – тихо и очень тоненько завершила она.

– Нет, не солгал. Он имел в виду именно то, что сказал. Если бы тебе было восемнадцать и ты предложила бы ему Кольцо Консорта, то сама быстро убедилась бы в этом. – Люцивар устремил взгляд на размытые, затертые очертания сада и прочистил горло. – Сэйтан любит тебя, Кошка. А ты любишь его. Он сделал то, что должен был, чтобы спасти свою Королеву. Он сделал то, что сделал бы на его месте любой Верховный Князь. Если ты не можешь простить его, как же ты когда-нибудь сумеешь простить меня?

– Ох, Люцивар… – Всхлипывая, Джанелль крепко обняла его.

Эйрианец держал девушку в своих объятиях, гладил по голове, находя утешение в том, как крепко она прижималась к нему. Его беззвучно катившиеся слезы падали на золотистые волосы. Он плакал о Джанелль, чьи душевные раны так внезапно открылись; о самом себе, потому что сегодня мог потерять нечто драгоценное, едва успев обрести это; о Сэйтане, который, возможно, утратил гораздо, гораздо больше, и о Деймоне. В первую очередь о Деймоне.

На землю уже начали опускаться сумерки, когда девушка наконец отстранилась.

– Мне нужно кое с кем поговорить. Я скоро вернусь.

Люцивар, забеспокоившись, окинул взглядом бледное личико и поникшие плечи.

– Куда… – Осторожность соперничала с инстинктом, и он умолк, не зная, что делать теперь.

По ее губам скользнула легкая тень понимающей улыбки.

– Я буду в безопасности. И не покину Кэйлеер. И нет, Князь Яслана, я не буду ничем рисковать. Я просто хочу повидать друга.

Люцивар отпустил ее, не в силах больше ничего сделать.

* * *

Сэйтан невидящим взглядом смотрел в пустоту, сдерживая боль и воспоминания. Если он потеряет над собой контроль и они ринутся вперед, затапливая его разум… Повелитель не был уверен, что переживет их наплыва. Более того, он не был уверен даже в том, что попытается это сделать.

– Сэйтан? – В дверном проеме появилась Джанелль.

– Леди. – Кодекс. Вежливое обращение, указанное в нем, с которым Верховный Князь обращается к Королеве равной или более темной ступени. Он потерял право и привилегию называть ее по-другому – равно как и быть кем-то большим.

Когда Джанелль вошла в комнату, Сэйтан поднялся и обошел стол. Он не имел права сидеть, пока Леди стоит, и не мог предложить ей присесть, поскольку вся остальная мебель в его кабинете была уничтожена, а он не позволил Беале прибрать здесь.

Джанелль неуверенно приблизилась к нему, прикусив нижнюю губу и безостановочно растирая пальцы.

– Я говорила с Лорном. – Ее голос жалко дрогнул, и она быстро заморгала. – Он согласился с тобой, сказав, что мне не следует отправляться в Террилль – точнее, покидать стены Цитадели. Мы решили, что я создам свою тень, которая сможет общаться с людьми, – тогда я смогу отыскать Деймона, а мое тело будет находиться в полной безопасности. Я смогу вести поиски каждый месяц по три дня, потому что тень неизбежно вытягивает энергию и приведет к физическому истощению. Но мне кажется, я знаю одного человека, который сможет обо мне позаботиться и поможет мне отыскать Деймона.

– Вы должны поступать так, как считаете нужным, – осторожно ответил Сэйтан.

Джанелль взглянула на него. Ее красивые, глубокие, древние глаза наполнились слезами.

– С-Сэйтан?

По-прежнему слишком молода – при всей своей силе и мудрости.

Он раскрыл объятия, распахнув перед ней свое сердце.

Джанелль прильнула к приемному отцу, дрожа всем телом.

Она была самым сложным и славным танцем в его жизни.

– Сэйтан, я…

Он прижал палец к ее губам, заставив девушку замолчать.

– Нет, ведьмочка, – с сожалением произнес он. – Прощение не приходит вот так. Возможно, ты действительно хочешь простить меня, но не можешь пока сделать это. На это могут потребоваться недели, месяцы, годы. Иногда уходит вся жизнь. До тех пор пока Деймон не обретет вновь целостность, все, что мы можем сделать, – это попытаться быть добрее друг к другу, проявлять понимание и принимать каждый день, каким бы он ни был. – Сэйтан прижал Джанелль к себе, наслаждаясь их близостью, не зная, когда он сумеет вновь ощутить ее, доведется ли ему вообще вновь обнять девушку, как прежде. – Пойдем, ведьмочка. Уже почти рассвело. Тебе нужно отдохнуть.

Он проводил Джанелль до ее спальни, но не вошел внутрь. Только оказавшись в своей комнате, в безопасности, он почувствовал, как одиночество начинает давить на него.

Сэйтан свернулся в клубок на постели, не в силах остановить поток слез, сдерживаемый на протяжении этой долгой, ужасной ночи. Да, потребуется очень много времени. Недели, месяцы, возможно, и годы. Он знал, что на это нужно время.

Но пожалуйста, благая Тьма, пожалуйста, пусть путь к прощению не займет всю жизнь!