Наследница Теней - Энн Бишоп

Ее ответная улыбка вышла застенчивой и неуверенной, но Джанелль энергичным шагом быстро прошла по комнате и встала возле кресла Сэйтана. Нахмурившись, она снова повернулась к двери:

– Раньше комната была больше.

– Это твои ножки были короче.

– Да, видимо, так вот почему мне так неудобно ходить по лестницам, – пробормотала она, наполняя два бокала из одного графина и три – из другого.

Сэйтан уставился на предложенный ему напиток. Желудок свело судорогой.

– Э-э… – протянул Протвар, когда Джанелль раздала остальные бокалы.

– Пейте, – отрезала она. – Вы все в последнее время выглядите утомленными. – Они продолжали колебаться, и девушка еще более резким тоном добавила: – Это всего лишь тоник.

Андульвар покорно сделал первый глоток.

Сэйтан вознес молчаливую благодарность Тьме за то, что эйрианцы всегда с такой охотой бросаются в схватку, и поднес свой бокал к губам.

– А сколько этой штуки ты делаешь зараз, несносная девчонка? – поинтересовался Андульвар.

– А что? – с опаской поинтересовалась Джанелль.

– Видишь ли, ты совершенно права, мы действительно немного вымотались. Возможно, не повредит выпить еще стаканчик попозже.

Сэйтан откашлялся, пытаясь скрыть внезапное беспокойство и дать другим время побороть охватившие их чувства. Одно дело, когда Андульвар сам бросается в битву. Но тащить за собой их всех было совершенно не обязательно.

Джанелль задумчиво взъерошила волосы:

– Он начинает терять свои свойства через час после приготовления, но сделать еще одну порцию чуть позже совсем не сложно…

Андульвар с серьезным видом кивнул:

– Большое спасибо.

Джанелль застенчиво улыбнулась и вышла из комнаты.

Сэйтан подождал немного, чтобы удостовериться, что девушка ничего не услышит, а потом повернулся к Андульвару.

– Ах ты, бессовестный мерзавец! – рявкнул он.

– Я бы сказал, это весьма сдержанный комментарий со стороны человека, которому теперь придется пить по два стакана этой гадости в день, – самодовольно сообщил Андульвар.

– Можно было бы выливать его в горшки, заодно и цветы подкормим… – предположил Протвар, оглядываясь в поисках какой-нибудь растительности.

– Это я уже пробовал, – прорычал Сэйтан. – Дрейка прокомментировала это следующим образом. Если еще хоть один цветок неожиданно погибнет в страшных муках, она попросит Джанелль разобраться, в чем дело.

Андульвар рассмеялся, и четверо мужчин гневно зарычали на него.

– Все полагают, что хейллианцы славятся своей изворотливостью. Зато эйрианцы сыскали славу прямых и честных людей. Поэтому если один из нас начинает изворачиваться…

– Ты сделал это только для того, чтобы у Джанелль появилась причина заглядывать к нам иногда, – догадался Мефис, рассматривая содержимое своего бокала. – Я безмерно тебе благодарен за это, Андульвар, но неужели нельзя было…

Сэйтан вскочил с кресла:

– Тоник же теряет свойства через час после изготовления!

Андульвар поднял бокал над головой.

– Именно.

Повелитель Ада улыбнулся:

– Если мы будем оставлять половину каждой порции на потом, ожидая, когда большая часть целебных свойств успеет исчезнуть, а потом смешаем его со свежей порцией…

– То получим неплохой тоник, который вполне можно пить, – закончил Джеффри, явно довольный таким поворотом событий.

– Если она узнает об этом, то убьет нас всех на месте, – проворчал Протвар.

Сэйтан иронично поднял бровь:

– Учитывая все обстоятельства, мой дорогой демон, боюсь, сейчас слишком поздно беспокоиться об этом. Ты так не считаешь?

На лице Протвара появился легкий румянец.

Сэйтан взглянул на Андульвара, сузив золотистые глаза:

– Но мы же узнали о том, что он теряет свойства через час, только после того, как ты попросил добавки.

Эйрианец пожал плечами:

– Большую часть лекарственных отваров необходимо принимать непосредственно после изготовления. Стоило рискнуть. – Он улыбнулся Сэйтану с надменностью, на которую были способны только эйрианские мужчины. – Как бы то ни было, если ты собираешься признать, что боишься за сохранность своих яиц…

Ответ был колким, лаконичным и весьма непристойным.

– Значит, никаких проблем, верно? – отозвался Андульвар.

Они взглянули друг на друга. В двух парах золотистых глаз отразилась память о долгих веках дружбы и соперничества – и понимание. Они подняли бокалы, ожидая, когда остальные присоединятся к тосту.

– За Джанелль, – произнес Сэйтан.

– За Джанелль, – хором отозвались остальные.

Они одновременно вздохнули и наполовину осушили бокалы.