Наследница Теней - Энн Бишоп

Но только с третьей попытки ему удалось произнести одно-единственное короткое слово.

– Кто?

– Князь Тьмы, – мягко произнес Джеффри. – Повелитель Ада. В твоих венах течет кровь Сэйтана Са-Дьябло.

Люцивар закрыл глаза. Неудивительно, что его отца так и не внесли в списки. Кто бы поверил женщине, которая утверждает, будто понесла от Повелителя? И даже если бы нашлись такие, остается только представить, какая паника бы поднялась. Сэйтан Са-Дьябло по-прежнему ходит по Королевствам. Мать-Ночь!

Интересно, а Деймону удалось узнать, кто именно зачал их? Он был бы очень доволен такой линией крови.

Эта мысль пронзила его копьем, и Люцивар поспешил отогнать ее.

По крайней мере, теперь он был уверен в этом. Может быть. Он взглянул на Джеффри, в равной степени боясь и положительного, и отрицательного ответа.

– Но я все равно ублюдок.

Джеффри вздохнул:

– Мне очень не хочется окончательно выбивать у тебя землю из-под ног, но ты им не являешься. Он официально зарегистрировал тебя на следующий же день после рождения. Здесь, в Цитадели.

Значит, он не был ублюдком. Они…

– А Деймон?

Люцивар не мог поверить, что произнес это вслух.

– Тоже занесен в регистр.

Мать-Ночь! Они не были ублюдками. Все привычные устои пошатнулись и обрушились. Разум Люцивара лихорадочно пытался отыскать прочную землю под грудами зыбучего песка, в которые превратилась его жизнь.

– Впрочем, это не имеет ни малейшего значения, поскольку никто больше об этом не знает.

– А разве тебя никогда не просили сыграть роль же ребца-производителя, а, Люцивар?

Просили, вынуждали, заковывали в цепи, наказывали, пытали, накачивали афродизиаками и снотворным, били, издевались. Они были способны только использовать его, но не сумели заставить наплодить детишек. Люцивар так и не понял, в чем заключалась проблема – какие-то особенности организма или же запрятанный вглубь гнев сделал его стерильным. Иногда он гадал, почему им так нужно его семя. Но теперь он понял. Зная, кто зачал его и какую потенциальную силу он мог передать своим отпрыскам… Да, они бы с радостью влили его кровь в некоторые специально избранные дома аристократов с угасающей линией крови, приберегая его для службы в особых ко венах.

Он залпом осушил бокал с ярбарахом. Оказывается, остывшее кровавое вино загустевало и отдавало весьма неприятной терпкостью. Дрожа и надрывно кашляя, Люцивар гадал, сумеет ли удержать проглоченное в желудке.

Неожиданно рядом с ним появился еще один графин с янтарной жидкостью и широкий, но невысокий бокал.

– Держи, – произнес Джеффри, поспешно наполняя его и передавая Люцивару. – Полагаю, подобные потрясения лучше всего запивать виски.

Огненный напиток мгновенно убрал привкус терпкой вязкости и ожег пищевод. Люцивар охотно протянул бокал за добавкой.

Осушив его в четвертый раз, эйрианец почувствовал, что к дрожи в руках и ногах прибавилось головокружение и чувство легкого оцепенения. Эти ощущения ему нравились.

– Что ты сделал с Люциваром? – удивленно спросила Джанелль, с грохотом уронив книгу на стол. – Я думала, только после общения со мной он может так выглядеть…

– Головокружение и оцепенение, – пробормотал Люцивар, прислонившись к ней головой.

– Ага, я вижу, – отозвалась девушка, погладив его по волосам.

Люцивар почувствовал, как по всему телу разливается приятное тепло. Это ощущение тоже оказалось очень приятным.

– Идем, Люцивар, – велела Джанелль. – Нужно уложить тебя в постель.

Эйрианцу была невыносима мысль о том, что Леди может счесть, будто несчастные четыре бокала виски способны заставить его сползти под стол, поэтому он послушно поднялся на ноги.

Последнее, что он запомнил, – это как закружилась комната, причудливо перемешав предметы, мягкую улыбку Джеффри и понимание, которым были озарены глаза Джанелль.