Наследница Теней - Энн Бишоп

Он чувствовал, что она идет.

Слишком сильно нервничая, чтобы усидеть на месте, Сэйтан прислонился к своему столу из черного дерева, схватившись пальцами за край крышки.

У него было два года, чтобы приготовиться к этому. Он провел бесчисленные часы, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы объяснить зверства, едва не погубившие ее. Однако почему-то за все это время Повелитель так и не нашел подходящего момента рассказать приемной дочери обо всем. Даже после прошлой ночи, когда Сэйтан наконец понял, что воспоминания начали пробуждаться, он вновь отложил этот разговор.

А теперь, когда время пришло, он был по-прежнему не готов.

Вернувшись домой, он обнаружил в большом зале обеспокоенного Беале, передавшего сообщение Люцивара: «Она вспомнила Деймона – и она в ярости».

Сэйтан почувствовал, когда Джанелль вошла в Зал, и понадеялся, что сумеет найти способ помочь ей принять эти воспоминания при свете дня, а не в ночных кошмарах.

Дверь кабинета сорвалась с петель и разлетелась вдребезги, врезавшись в противоположную стену. Темная сила рябью пробежалась по комнате, сломав все столы и разорвав в клочья диван и кресла.

В Сэйтане проснулся страх. Но он отметил, что Джанелль не тронула ценные картины и скульптуры.

Затем она сама шагнула в комнату. Ничто не могло бы подготовить Сэйтана к холодному гневу, направленному прямо на него.

– Проклинаю тебя. – Ее полуночный голос звучал совершенно спокойно. В нем затаилась смертельная угроза.

Джанелль говорила всерьез. Если ярость и презрение, горевшие в ее глазах, хоть отчасти демонстрировали глубину ее гнева, значит, он и в самом деле проклят.

– Бессердечный ублюдок.

Его разум неистово метался в поисках ответа. Но Сэйтан не смог издать ни звука. Он отчаянно надеялся, что ее любовь к нему уравновесит эту ярость, – и знал теперь, что его чаяниям не суждено сбыться. На другой чаше весов теперь лежал Деймон.

Джанелль медленно подошла к нему, согнув пальцы с острыми как нож ногтями, которых теперь нужно было бояться.

– Ты использовал его. Он был другом, доверился тебе, а ты использовал его.

Сэйтан заскрипел зубами:

– У меня не осталось выбора.

– Выбор был! – Она быстрым ударом вспорола кресло, стоявшее перед столом Повелителя. – У тебя был выбор!

Его собственный нарастающий гнев пересилил страх.

– Потерять тебя! – резко отозвался он. – Отойти в сторону, позволить твоему телу умереть и потерять тебя. Честно сказать, я не рассматривал это как подходящий выбор, Леди. И Деймон тоже.

– Вы бы не потеряли меня, даже если бы тело умерло! Рано или поздно я собрала бы свою хрустальную чашу и…

– Ты – Ведьма, а Ведьма не может стать килдру дьятэ. Мы бы на самом деле потеряли тебя. Всю, без остатка.

Это на мгновение остановило ее.

– Я дал ему всю силу, которой обладал. Он спустился слишком глубоко в бездну, стремясь добраться до тебя. Когда я попытался вытащить его, Деймон начал сопротивляться, и связь между нами порвалась.

– Он разбил свою хрустальную чашу, – пустым голосом произнесла Джанелль. – Разбил свой собственный разум. Я сложила осколки и скрепила их, но чаша была слишком хрупкой. Когда Деймон поднялся наконец из бездны, ее могло разбить все, что угодно. Достаточно было одного-единственного жестокого слова.