Королева в изгнании - Синда Уильямс Чайма

Талия изогнула брови, как бы говоря: «Да что ты говоришь?»

– Слушай, Ребекка, я понимаю, что ты аристократка, но я же не заставляю тебя выходить за Кандальника замуж.

Кстати говоря, близилось шесть часов вечера – время занятий с обольстительным Ханом Алистером.

– Мне пора идти, – сказала Раиса.

– Передавай привет Кандальнику, – подмигнула Талия.

Хан ждал ее на втором этаже «Черепахи и рыбы». Если не брать в расчет первое занятие, юноша ни разу не опоздал. Он был способным учеником. Ученик и наставник взяли за правило ужинать вместе – до урока либо после, поскольку светловолосый чародей утверждал, что ему необходимо оттачивать навыки поведения за столом.

– Что, если я возьму правильную вилку, но запихаю в рот кусок мяса, как варвар? Или разом залью себе в глотку целую кружку эля? Все твои старания окажутся напрасными.

Хан был очень усердным учеником. Юноша всегда читал то, что задавала Раиса, и беспрекословно исполнял необходимые роли в практических импровизациях наставницы. За два последних месяца речь бывшего вора существенно улучшилась, хотя жаргонные словечки в ней проскальзывали до сих пор, потому что за них Раиса не взимала плату. За столом Хан вел себя практически безупречно. Когда следил за собой.

Правда, иногда юноша казался невероятно уставшим, зевал после ужина и даже пару раз задремал на занятии.

– Стоит ли тебе сейчас тратить время на изучение этикета? – спросила как-то Раиса, впервые заметив его истощенное состояние. – Как я уже говорила, ты и сам бы вскоре все освоил.

– Приношу свои извинения, – ответил тогда ученик. – Дело не в твоем обществе. Если ради кого я и хотел бы бодрствовать, так только ради тебя. Просто вчера я поздно уснул, вот и все.

Однако, казалось, Хан ложился поздно каждую ночь. Раиса предположила, что у него была подружка.

«Даже если так, то меня это не касается», – убеждала себя принцесса.

Было очевидно, что Хан умел вести себя с девушками, и он не раз оказывал ей знаки внимания. Часто во время занятий Раиса чувствовала на себе пристальный взгляд, подняв глаза на Хана, замечала, что он рассматривает ее так, будто она была замысловатой картиной известного мастера. Напористость юноши была соблазнительна.

Иногда ученик пододвигал стул к принцессе, когда они оба читали одну книгу. Юноша всегда соблюдал дистанцию в несколько сантиметров, словно интуитивно ощущал, где находилась Раиса.

Когда Хан сидел, уткнувшись в учебник Фолка, она ловила себя на том, что любуется линией челюсти чародея, покрытой светлой щетиной, шрамом, который едва не доходил до его правого глаза, и мускулистыми руками с выступающими венами.

Раиса подмечала абсолютно все. Зевая, юноша потягивался, как кот, и прикрывал рот ладонью. Волосы его переливались множеством оттенков – желтоватым, кремовым, красновато-золотым и серебристым. Когда Хану требовалось время на обдумывание ответа, он повторял вопрос. А еще часто косился на дверь, что, вероятно, было следствием жизни на Тряпичном рынке, и хватался за нож, когда был напуган. Также чародей часто запускал руку под рубашку, чтобы наполнять амулет силой.

Хан не был высокомерным или заносчивым, однако в нем чувствовалась уверенность. Он определенно знал, чего хотел и каким образом этого добиться. На пути у этого юноши лучше было не вставать. Вероятно, на Тряпичном рынке он выжил именно благодаря этим качествам.

Раиса не понимала, почему Хан Алистер настолько завладел ее вниманием, если она еще не оправилась после влюбленности в Амона Бирна. Может, пустоту на месте уничтоженной мечты требовалось заполнить новой?

«А может, разбитое сердце более уязвимо? – задавалась вопросом Раиса. – Или я просто ветреная? Насколько сильно во мне стремление ко всему недоступному? Но больше я не хочу переживать подобное!»

Однако принцесса ждала вторников и четвергов куда больше, чем она готова была признать.

Часто занятия длились дольше двух оговоренных часов. Сначала Раиса старалась соблюдать временные ограничения, но вскоре сдалась. Хану Алистеру всегда удавалось убедить ее задержаться.

В этот вечер, когда она пришла в «Черепаху и рыбу», бутерброды и сидр уже ждали на столе. А рядом лежала яркая музыкальная шкатулка, усыпанная самоцветами.

– Какая красивая! – Принцесса подняла крышку и окинула сложный механизм взглядом торговца.

Это была работа горцев. Вероятно, очень древняя. Озадаченная Раиса подняла глаза на Хана.

– Зачем ты принес ее?

– Это подарок, – смущенно ответил он. – Для тебя.

– Я не могу его принять. – Принцесса почувствовала, что к ее щекам прилила кровь.

Раиса протянула шкатулку обратно Хану, но юноша убрал руки за спину, и принцессе пришлось поставить подарок на стол.

– Покупая ее, я действовал из эгоистичных соображений, – заявил светловолосый чародей. – Хочу, чтобы ты научила меня танцевать.

Раиса удивленно посмотрела на юношу.

– Что? Зачем?

– Всегда есть вероятность, что меня могут пригласить на бал. Я хочу быть к этому готовым. – Его широко распахнутые голубые глаза смотрели на принцессу с абсолютно невинным выражением.

– Мы столько тем еще не рассмотрели, – сопротивлялась Раиса. – Должности при дворе, умение выбрать соответствующий ситуации наряд, правила охоты…

– Слыхал, на балах частенько решаются важные дела, – вздернул подбородок Хан. – Я знаю пляски горцев, но пришло время обучиться и городским танцам.

– Какие же именно движения тебя интересуют? – закатила глаза Раиса.

– Ну… Как это называется, когда ты обнимаешь партнера? – спросил Хан, заводя музыкальную шкатулку.

– Вальс.

«До добра это не доведет», вот как!» – подумала Раиса, когда заиграла мелодия.

Это была северная песня «Горный цветок». Принцессу захлестнула тоска по дому.

– Ах! – воскликнула она. – Я так люблю эту мелодию! Откуда ты взял эту шкатулку?

– Рядом с храмовой школой есть музыкальная лавка, – ответил Хан.

Юноша стоял напротив принцессы, вытянув руки вперед на уровне пояса.

Раиса спрятала ладони за спину.

– Сперва я покажу тебе шаги. Этот танец называется «Высокогорная поступь». – Она продемонстрировала движения. – А теперь ты.

Хан попытался повторить.

– Почти правильно. Давай покажу еще раз.

После нескольких попыток Раиса сама протянула прилежному ученику руки.

– А теперь давай попробуем вместе.

Она опустила правую руку юноши себе на левое бедро, а левую обхватила своей правой ладонью. Чародейскую силу Хан держал под контролем так, что она почти не ощущалась, однако легкое покалывание магии действовало на принцессу, как выдержанное вино из Брюнсваллоу.