Наследница Теней - Энн Бишоп

Сэйтан наконец сел, разрываясь между беспокойством по отношению к Джанелль и почти непреодолимому желанию одарить Люцивара точно таким же знаком отеческой любви.

Андульвар, Протвар и Мефис, кипя от гнева, заняли свои места за столом. Если Люцивар и заметил направленную на него ярость, то не подал виду.

Надменная самоуверенность мальчишки, осмелившегося не признать недовольство мужчин, равных ему или принадлежащих к более темной ступени, взбесила Сэйтана, однако он предпочел держать язык за зубами, а гнев – на коротком поводке. Еще будет время сорваться.

– Ты будешь есть, – спокойно заявил Люцивар.

Джанелль уставилась невидящим взглядом на поверхность стола:

– Я не могу.

– Кошка, если нам придется вылить весь бульон на пол, чтобы тебя стошнило в супницу, мы именно это и сделаем. Но ты будешь есть.

Джанелль яростно зарычала на него.

Бледный лакей, дрожа всем телом, поставил на стол супницу.

Люцивар взял половник и налил немного бульона в тарелку девушки, а затем наполнил свою до середины. Он взял ложку и выжидающе посмотрел на Джанелль.

Ее еще пока сдержанное рычание набирало силу, но она неохотно последовала примеру настырного эйрианца.

Карла, прищурившись, одарила Люцивара задумчивым, оценивающим взглядом, а затем задала вопрос об одном из уроков Ремесла, над которым она сейчас работала.

Мефис ответил, и завязавшийся разговор кое-как продлился до перемены блюд.

Джанелль съела ровно одну ложку супа.

Андульвар поерзал в кресле, с шуршанием расправив крылья.

Сэйтан бросил быстрый взгляд на своего старого друга, предупреждая, чтобы он не вмешивался. Повелитель прекрасно уловил запах женского гнева. Почувствовал он и напряжение, с которым Люцивар следил за Джанелль, злость которой ему всегда удавалось вызвать с пугающей легкостью.

Когда стол вновь оказался уставлен блюдами, эйрианец принялся выбирать для Джанелль еду, продолжая задирать девушку, постепенно лишая ее контроля над собой.

– Печень? – любезно поинтересовался он.

– Только твою, – рявкнула девушка. Ее глаза странно заблестели.

Люцивар едва заметно улыбнулся.

К концу второй перемены Джанелль превратилась в огромную бочку пороха, которой до взрыва не хватало одной-единственной искры, а Сэйтан по-прежнему не понимал, зачем сын изводит девушку.

Это оставалось загадкой до того момента, как подали мясо.

Люцивар отрезал небольшой ломтик нежной, сочной грудинки и положил его на тарелку Джанелль, а затем быстрым движением опустил на свою два увесистых куска мяса.

Джанелль уставилась на нежное розовое мясо и несколько долгих секунд не сводила с него глаз. Затем она сжала вилку и нож и принялась есть со странной, непонятной решимостью и напряжением. Когда мясо исчезло у нее в желудке, Джанелль повернулась вправо и посмотрела на тарелку Карлы.

Девушка побелела как мел.

Когда Джанелль повернулась влево и Сэйтан сумел наконец рассмотреть ее глаза, он понял, что Люцивар превратил сегодняшний ужин в жестокое, прекрасно разыгранное действо, чтобы пробудить хищную сторону Ведьмы.

Наконец ее взгляд сфокусировался на тарелке Люцивара. Тихо зарычав, Джанелль облизнулась и подняла вилку.

Двигаясь очень медленно и осторожно, Люцивар переложил второй кусок сочной грудинки на ее тарелку со своей.

Джанелль воткнула вилку в мясо и беззвучно оскалилась.

Люцивар убрал свой нож с ее тарелки и спокойно вернулся к еде, пока девушка жадно пожирала мясо.

К тому времени, как очередь дошла до фруктов и сыра, Джанелль голодными глазами следила только за Люциваром и тем, что он мог предложить ей. Когда он поднял последнюю виноградинку, Ведьма на мгновение задержала на ней взор, а затем сморщила нос и с довольным вздохом откинулась на спинку кресла.

Тогда, наконец, вернулась женщина-ребенок, которую Сэйтан знал и любил.

Впервые с самого начала ужина Люцивар обвел взглядом мужчин, сидящих за столом, и Сэйтан невольно ощутил сочувствие, увидев в его глазах усталость.

После того как подали кофе, Люцивар сделал глубокий вдох и повернулся к Джанелль:

– Кстати, ты должна мне одно украшение.

– Какое еще украшение? – озадаченно спросила она.

– Какой здесь в Кэйлеере эквивалент Кольца Повиновения?

Девушка поперхнулась кофе.

Люцивар участливо и старательно хлопал ее по спине, пока Джанелль не одарила его яростным взглядом сквозь выступившие слезы, и ехидно улыбнулся:

– Скажешь им сама или предоставишь это мне?

Джанелль обвела сидящих вокруг мужчин, составлявших ее семью, затравленным взглядом, а затем сгорбилась и тоненьким голоском сказала:

– В соответствии с требованиями, предъявляемыми к иммигрантам, Люцивар будет служить мне на протяжении следующих пяти лет.

На этот раз подавился Сэйтан.

– И?.. – нажал Люцивар.

– И я что-нибудь придумаю, – осторожно произнесла Джанелль. – Хотя с чего тебе вдруг захотелось напялить одно из этих Колец, остается за пределами моего понимания.

– Я кое-что разузнал, пока тебя не было. Мужчины обязаны носить Сдерживающее Кольцо – это часть требований к иммигрантам.

Джанелль раздраженно фыркнула:

– Люцивар, скажи, пожалуйста, неужели найдется такой идиот, который рискнет попросить тебя предъявить Кольцо?!

– Оно будет доказательством того, что я служу именно тебе, поэтому я хочу его надеть.

Джанелль бросила в сторону Сэйтана быстрый, умоляющий взгляд, но он предпочел его проигнорировать.

– Ну хорошо. Я что-нибудь придумаю, – проворчала она, отодвигая кресло. – Мы с Карлой идем гулять.

Карла, собравшаяся с мыслями быстрее, чем пораженные мужчины, со стоном поднялась на ноги и поплелась следом за подругой.

Андульвар, Протвар и Мефис торопливо нашли подходящие предлоги удалиться.

После того как слуги принесли графины с бренди и ярбарахом, Сэйтан отпустил всех остальных. Он ощутил всплеск мрачного веселья, заметив, с какой радостью лакеи покинули помещение, чтобы вернуться в свое крыло. Разумеется, слуги Зала никогда не сплетничали о делах Повелителя с чужаками – за этим очень внимательно следили Беале и Хелена, – однако только дурак мог полагать, будто они не перемоют всем косточки между собой. Прибытие Люцивара вызвало к жизни много разговоров. Теперь же новость о том, что он будет служить их Леди…

Если сегодняшняя ночь была показателем того, что их всех ждет в будущем, то следующие пять лет будут весьма насыщенными – и долгими.

– Ты ведешь очень интересную игру, – тихо произнес Сэйтан, подогревая себе бокал ярбараха. – И опасную.