ДНК – не приговор - Стивен Хэйне

Чем дальше мы уходим в прошлое, тем больший процент людей, живших в то время, оказывается нашими прямыми предками. Более того, чем глубже мы погружаемся, тем больше вероятность у нас с вами найти общего предка. В какой-то момент прошлого одна из ветвей моего экспоненциально растущего семейного древа пересекается с одной из ветвей вашего столь же обширного генеалогического древа. Например, ученые проанализировали геномы большой выборки европейцев. Обнаружилось, что люди, жившие в противоположных уголках Европы, обзавелись миллионами общих предков за последнее тысячелетие^[278]. Учитывая то, насколько люди взаимосвязаны, в какой-то точке должен появиться человек, которого все человечество может считать своим предком. Мы уже говорили об Y-хромосомном Адаме, к которому ведут все родословные по отцовским линиям. Он жил в Африке примерно 60 тыс. лет назад. Но обратите внимание на то, что это всего лишь одна ветвь вашего сильно запутанного родословного дерева – ветка, идущая к отцу отца отца и т. д. Если мы взглянем на все ветви наших семейных деревьев, то обнаружим гораздо более позднего общего предка. Как далеко во времени придется вернуться, чтобы встретить человека, который является предком всех нас через любую из ветвей наших генеалогических древ? С учетом континента происхождения, исторических миграций народов и частоты, с которой люди склонны производить потомство с кем-либо вне своего родного города, ученые подсчитали, что самый последний предок всего человечества жил около 55 года н. э.^[279] Если рассматривать поколение как 25 лет, то он жил около 79 поколений назад. Значит, самый отдаленный от вас на планете человек окажется вашим 79-юродным братом. Более того, если копнуть глубже, мы можем найти момент времени, в который все люди на Земле являлись предками всех ныне живущих. Этой датой считается 2158 год до н. э. То есть каждый человек в Китае или где угодно еще, живший в 2158 году до н. э., чья родословная благодаря удаче продлилась до наших дней, был одним из ваших и моих предков. Это также означает, что охотник, который брел по иберийскому лесу 15–20 тыс. лет назад и которого Genebase определила, как исходную точку моей Y-хромосомы, является и вашим прямым предком, хотя, вероятно, по другой линии. Научный писатель Стив Олсон предположил, что все люди на Земле могут быть прямыми потомками Конфуция, Нефертити и Юлия Цезаря, учитывая, что каждый из них оставил выжившее потомство более двух тысячелетий назад^[280]. Далее Олсон продолжил рассуждать, что если бы у Иисуса были дети (существуют теории, утверждающие, что это так)^[281], то мы все можем оказаться его потомками^[282]. После таких расчетов я все-таки должен быть китайцем, а также египтянином, римлянином. Возможно, даже немного Иисусом, точно так же, как и любой из вас. Мы состоим из клеток, но вот какие они, определяют крошечные фрагменты ДНК, имеющие разное историческое происхождение.

То, что ветви наших семейных деревьев становятся все более запутанными, когда уходят в глубь времен, влечет за собой неизбежный парадокс в нашем увлечении родословными. Генеалогия позволяет увидеть, как ваша особенная история строится на уникальном наборе сущностей, которые передались вам через века. Эта наука настолько привлекательна, потому что дает нам повествование, которое выходит за рамки нашей жизни и соединяет нас с людьми в прошлом. Эти связи могут изменить наше мироощущение. Психотерапевт Анн Шутценбергер даже утверждает, что коллективные воспоминания наших предков каким-то образом передаются нам вместе с генами, заставляя нас бессознательно браться за их незавершенные дела в наших жизнях^[283]. Идея своего рода генеалогической реинкарнации оказалась относительно популярной и интуитивно понятной, несмотря на отсутствие научного обоснования. Она даже легла в основу известной видеоигры Assassin’s Creed.

Когда мы пытаемся понять себя через генеалогию, то сталкиваемся с определенными трудностями. Чем глубже в прошлое мы уходим, тем более размытыми становятся наши связи с конкретными людьми, жившими в то время, и тем сильнее набор наших предков становится похожим на набор предков всех остальных людей. Но сколь бы мало любой из отдаленных предков ни внес в ваш геном, эта связь может оказывать на вас сильное психологическое воздействие. Наверное, если вы допустите, что ваш прапрапра… прадед мог быть Иисусом, то это заставит вас сделать паузу и немного задуматься. Чувство, что наша история жизни связана с другими, – одно из ключевых психологических преимуществ генеалогии.

Влияние, оказываемое на людей тестами на генетическое происхождение, исследовала моя коллега, социолог из Университета Британской Колумбии Венди Рот. Она изучает то, как люди реагируют на информацию о своей родословной, полученную от биотехнологической компании. Рот связалась более чем с сотней человек, которые сдали генетический тест на происхождение, и попросила рассказать о своем опыте. На многих из них эти сведения оказали поразительное влияние. В частности, результаты генетических анализов часто приводили к тому, что люди определяли свою расу или этническую принадлежность иначе, чем раньше. В самом деле, 40 % участников сообщили об изменении самоидентификации^[284]. Многие обнаружили, что информация о генетических предках положительно повлияла на их личности. Одна женщина, которая ранее считала, что происходит от шотландцев и коренных американцев, была в восторге от подтверждения ее индейских корней. Она сказала: «До этого у нас были только семейные истории об индейской принцессе. Теперь я точно знаю, что у меня есть гены американских индейцев, и горжусь этим… [Я] планирую идентифицировать себя как коренную американку во время переписи населения-2010 в этом месяце». Аналогичным образом американский мужчина европейского, китайского и мексиканского происхождения, который преподает в черном колледже, обрадовался африканским корням. Он смог использовать свое происхождение для установления контакта с учениками. По словам этого участника, «они иногда уделяют мне больше внимания, когда я упоминаю про свою родословную при обсуждении расовых или этнических тем». Еще одна белая женщина, которая узнала о своих африканских предках, почувствовала связь с афроамериканцами. Она рассказывала: «Я привыкла рассматривать афроамериканцев как совершенно другую группу, не связанную со мной. Теперь я чувствую родство со многими афроамериканцами и они – со мной».