Лунный жаворонок - Шеннон Мессенджер

Софи с Алденом сидели на скамейке перед двенадцатью старейшинами в зале трибунала – и в этот раз он был полон. Друзья, наставники, незнакомые эльфы. Даже враги. Стина ухмыльнулась, когда Бронте поднялся зачитывать обвинение.

Помимо нарушений законов, подзаконных актов и подподзаконных актов Софи совершила пять крупных и одиннадцать мелких правонарушений – новый рекорд. Минимум половина из них угрожала возможностью изгнания.

И все же она не боялась.

Ее накачивали наркотиками и допрашивали, она видела, как ее лучшего друга пытают за попытку побега, и ей пришлось сражаться за жизнь, потому что она едва не растворилась. Не важно, что решит Совет, – ничто не сравнится с тем, что она уже пережила.

Поэтому, когда она вышла выступать в свою защиту, ноги у нее не тряслись и под взглядом Бронте она не затрепетала. Реверанс вышел как всегда неуклюжим – когда под конец она пошатнулась, то услышала смешок Стины, – но перед Советом во всем его величии она не опускала головы.

– Мисс Фостер, – произнес Эмери с теплотой в голосе, – от лица всего Совета я хотел бы выразить радость, что вы благополучно вернулись домой. Мы также хотим вас заверить, что найдем ваших похитителей и привлечем к ответственности за их деяния.

– Спасибо, – сказала она, гордясь силой своего голоса.

– Как уже было сказано, вы предстали перед нами в виде обвиняемой в весьма серьезных проступках. Что вы можете сказать в свою защиту?

Всю ночь она пыталась написать идеальное извинение за все содеянное, но перед уходом из Эверглена выбросила черновики. Она ни о чем не жалела и не собиралась притворяться. Орели все равно поймет, что это ложь.

Софи прокашлялась и обратилась ко всему Совету – даже к Бронте:

– Я никогда не хотела нарушать законы и больше так поступать не собираюсь. Но люди лишались домов. Люди умирали. Я понимаю, что они не эльфы, но я не могла просто сидеть сложа руки. Очень жаль, что это преступление. Я не стану спорить, если вы накажете меня за мой выбор, но я твердо верю в правильность своего решения. Лучше пусть меня накажут за верное решение, чем я всю жизнь буду винить себя за неверное.

Зал наполнился бормотанием и шепотками, и они прекратились, лишь когда Эмери откашлялся. Он закрыл глаза, приложил ладони к вискам, и воцарилась тишина.

Большинство старейшин во время обсуждения не обращали на нее никакого внимания, но Терик кинул взгляд в ее сторону и едва заметно подмигнул. Она надеялась, что это хороший знак, но не знала наверняка. Наконец Эмери поднял руки, призывая прекратить споры у него в разуме. С нечитаемым выражением лица он посмотрел Софи в глаза.

– Спасибо за вашу честность, мисс Фостер. Несмотря на то что некоторые из нас, – он недовольно глянул на Бронте, – считают ваше поведение неуважительным и мятежным, мы не можем отрицать факта, что ваши действия раскрыли заговор, которого сами мы не заметили, и за это вы заслуживаете нашей благодарности. Однако мы не можем просто игнорировать нарушение закона.

Она судорожно вдохнула, готовясь к худшему; в ушах подобно помехам загудели шепотки и разговоры.

– Мы долго рассуждали, какое вынести наказание, – продолжил Эмери, вновь кинув взгляд на Бронте, – и приняли решение – притом единогласное, – он откашлялся. – Учитывая тот факт, что мы, как ваши правители, не смогли защитить вас от недавних прискорбных событий, мы полагаем, что назначать иное наказание нецелесообразно. Ваши правонарушения будут отражены в личном деле, но с пометкой «наказание исполнено», и на этом дело закроют. Это понятно?