Путешествие белой медведицы - Сьюзен Флетчер

Корабль кренился на правый борт совсем немного: это можно было заметить, лишь спустившись в трюм, где вода омывала один борт сильнее, чем другой. Мне показалось, что она поднялась ещё выше.

Тем утром моряки были не в духе и мрачно переговаривались. Ещё вчера они похлопывали меня по спине и прославляли в песнях победу над пиратами. А теперь, когда я подошёл к лестнице и начал черпать воду, они едва удостоили меня взглядом. Даже Оттар, стоявший на несколько ступенек ниже, не обратил на меня внимания. Хаука, как поговаривали, отправили в самую нижнюю и грязную часть трюма — в качестве наказания за воровство. Значит, Торвальд был на моей стороне.

— Если бы капитан сразу отдал приказ плыть к берегу, — мрачно пробормотал один из моряков, — мы бы давно были в безопасности.

— Как будто кто-то поможет нам на суше, — усмехнулся другой. — Как бы мы ни залатали пробоину сейчас, мы не доплывём дальше Брюгге. До Лондона уж точно не выйдет.

— Брюгге слишком далеко! Нам нужен сухой док, чтобы починить корабль, — возразил первый моряк. — Причём как можно скорее.

— А как насчёт пиратов? — вмешался третий. — Мы не можем черпать воду и сражаться одновременно. А что, если они вернутся?

— А кто поможет нам с починкой, если мы окажемся на дне морском? — спросил ещё один.

— Стая сельди?

— Гигантский кальмар?

— Вереница русалок?

Моряки невесело засмеялись.

Я передал очередное ведро трюмной воды вверх по лестнице.

— И что же нам делать? — спросил моряк, стоявший надо мной. — Черпать, пока руки не отвалятся?

— Молиться, чтобы погода не изменилась, — хмыкнул кто-то внизу.

Всё утро меня не отпускали мысли о котомке. Чуть позже мне удалось оторваться от черпальщиков и пробраться в кладовую. Я немного приоткрыл дверь, пустив в помещение узкую полоску света и… чуть не упал, споткнувшись о тело, лежавшее на полу. Это был Кетил. Он крепко спал. Видимо, его уложил здесь доктор.

Я осторожно обошёл его и направился к груде мешков и сундуков. Немного покопавшись, я нашёл котомку, но она была пуста: ни ложки, ни письма.

Хаук!

Очевидно, мои вещи были у него. Но все мешки выглядели примерно одинаково; мне бы потребовался целый день, чтобы проверить каждый из них. Я в отчаянии перебрал несколько штук, но ничего не нашёл.

И тут мне попался мешок Оттара. Я видел его прошлой ночью — одинокого, сгорбленного и обеспокоенного. Он снова обтачивал деревяшку. Я открыл мешок и достал оттуда его нож, несколько кусочков сосны и деревянную фигурку, показавшуюся мне знакомой.

В полоске света, проникавшего в кладовку из приоткрытой двери, я смог рассмотреть её. Это была милая маленькая круглая птичка. Оттар успел выстругать только одно крылышко и одну лапку, но я уже мог с уверенностью сказать, что у этой пташки весёлый и безмятежный нрав. Это не какая-нибудь сварливая и шумная чайка. Этот птичка из воспоминаний, из дома.

Но как Оттар, этот маленький хорёк, мог… создать такое? Или лучше поставить вопрос иначе: как человек с такой душой мог… связаться с Хауком?

С другой стороны, я знал, что такое страх, и понимал, каково это — жертвовать собственными принципами ради безопасности.

Я сел на пол и попытался отогнать от себя дурные мысли. Я вполне мог найти папиных родственников и без письма. Но вдруг они не поверят мне и примут за мошенника?

Я решил, что буду наблюдать за Хауком и Оттаром, когда смогу. Надеюсь, они не уничтожили письмо, а просто где-то спрятали.

— Артур! Что ты здесь делаешь?

Доктор!

— Я… это…

Я хотел было рассказать ему о письме, но тут в дверях появился Торвальд.

— Ах, вот ты где, Артур! На парусе или в трюме. Марш на своё место!

Я быстро спрятал птичку в мешок Оттара и отправился в трюм.

* * *

Днём ветер начал усиливаться. Корабль сильно мотало; вода громко плескалась в трюме.

Через некоторое время Торвальд попросил меня утихомирить медведицу, которая начала беспокоиться.

— Доктор сказал, чтобы ты был рядом и не уходил от неё.

Поднявшись на палубу, я увидел, что назревает буря: на горизонте, на западе, скапливались огромные сизые тучи, застилая небосклон. Капитан стоял на юте и выкрикивал команды. Моряки сновали по палубе и взбирались по выбленкам. Начался холодный дождь.

Медведица беспокойно шагала по клетке. Я чувствовал её желание сбежать — навязчивое жужжание, сотрясавшее воздух и эхом отзывавшееся в моих костях. Я попробовал немного попеть для неё, но у моих напевов тоже был беспокойный ритм, который не утешал ни её, ни меня. На горизонте, к югу от нас, показалась тёмная неясная линия — земля. Нидерланды. Если случится самое страшное, если корабль пойдёт ко дну… Некоторые из нас поместятся в береговую шлюпку, но не все.