Лонтано - Жан-Кристоф Гранже

Грегуар Морван выбрал прямой рейс. Всего восемь часов до Киншасы.

Устроившись в салоне первого класса в окружении чернокожих дипломатов и белых боссов, коп извертелся в кресле, молясь о сне, – он принял таблетку снотворного вдобавок ко всем своим транквилизаторам и теперь гадал, можно ли было их сочетать.

А главное – он беспокоился о своих. О старшем, на которого легло расследование не по силам. О младшем, оставшемся в руках взвинченных негров. О дочери, пустившейся в великий разрушительный поход против самой себя и семьи.

Он постарался успокоиться. Эрван лучший полицейский на его памяти – после него самого. Похитители Лоика и мизинцем не шевельнут без приказа Кабонго. Что до Гаэль, рано или поздно она уймется. А его задача – до тех пор защищать ее.

Чтобы отвлечься, он открыл ноутбук и перечитал мейл, который Лоик послал ему поздно ночью. Жан-Пьер Кло, геолог, разбился на вертолете два месяца назад. Читая между строк, он догадался о подозрениях сына. Не очень веря в заговор с целью поглощения «Колтано», Лоик склонялся скорее к вине кого-то из посвященных: сенсационное известие о новых месторождениях просочилось, и теперь один или несколько финансистов желали урвать кусок пирога. При таком сценарии осведомителями могли быть геологи. Но Морван в это не верил. Во-первых, он знал своих людей: настоящие профессионалы. Они выполнили задание и занялись чем-то другим. И потом, смерть Кло ничего не означала: работа в Африке сама по себе всегда связана с риском. Он созвонится с остальными и вытянет из них все. Морван проверил курс акций: поднялись еще на два пункта. Черт. Что он скажет Кабонго?

Мысли путались. Снотворное действовало. Он позаботился еще об одном: позвонил агентам из внутренней безопасности и велел им прибрать разгром, учиненный бамбулами у Лоика. Нельзя же впускать Милу и Лоренцо в квартиру с вышибленными дверями и окнами.

Старик закрыл компьютер и надел на глаза маску для сна. Если удастся отделаться от Кабонго за час или два, он сможет вернуться вечерним рейсом: тогда он будет в Париже завтра утром.

Человек-гвоздь мелькнул у него в голове. Он вспомнил, слово в слово, историю, которую преподнес Эрвану. Умелая смесь правды, лжи и недомолвок. Конечно, сын возобновит попытку. Но он должен держаться своей версии, не отступая ни на миллиметр, под страхом распахнуть двери ада.

В полусне к Морвану вернулось преследующее его наваждение: недавние события были плодом целенаправленной мести. Убийства на африканский манер, найденное на Сирлинге кольцо, выбор Анн Симони, атаки на «Колтано»… Кто за этим стоит?

Он проваливался в беспамятство, но еще цеплялся за видимость ясности.

И тогда они появились. Единственные женщины в его жизни.

Обнаженные, с обритыми черепами, они были закопаны или просто втиснуты в выемку в сухой земле. Они вопили, хотя их рты не издавали ни малейшего звука. Свастики на их лбах сочились черным гноем, который проникал в почву, удобряя ее.

Их тела, словно умащенные маслом, напоминали чувственные и в то же время отталкивающие перцы с фотографий Эдварда Уэстона. Кстати, у этих созданий не было ни рук, ни ног, но были крючки и корни.

Эти монстры не были его подругами, они были его матерями.

Им он обязан жизнью.