Лонтано - Жан-Кристоф Гранже

Самолет «Париж – Брест» взлетал в тринадцать сорок: Эрван едва успевал заехать к Мэгги. Вперед, Крипо. Вызовом к Фитусси придется пренебречь. Он ограничился тем, что послал СМС с извинениями: «Срочное дело».

По дороге (за рулем был Крипо) его взбаламученный мозг выдвигал предположения одно абсурднее другого. Из самых бредовых: Людовик Перно был любовником Мэгги. Или еще одно, тоже неслабое: она сообщница отца в организации контрактов и прочих тайных мероприятий на службе государству. Было над чем посмеяться, но ему бы потребовался домкрат, чтобы разжать челюсти.

Не так уж просто составить объективный портрет его матери. Эрван всегда думал о ней со сдержанным ожесточением. Конечно, он любил ее, но скорее потому, что так полагается. Если он действительно думал о ней, то чувствовал, как в нем поднимается раздражающая смесь сочувствия и горечи.

Почему она оставалась с этим безумным садистом?

Она переносила свои обстоятельства с мистической гордостью. Это было ее мученичество, ее крестовый поход, и она терпела все ради детей, а еще ради буржуазного миропорядка. Она, прежде бывшая веселой разбитной хипповкой и всю свою молодость плевавшая на любые ценности, теперь почитала их со скрупулезностью монахини-бенедиктинки.

Много раз она уходила от мужа. Просила развода. Клялась, что близко к нему не подойдет. Нескольких обещаний хватало, чтобы вернуть ее в лоно семьи. Их судьба напоминала греческие трагедии, где героям, что бы они ни делали, никогда не избежать пророчеств оракула.

Авеню Мессины, воскресенье, 11:10. Тишина прекрасных кварталов. Солнце, пробивающееся сквозь трепещущие кроны. Покой парка Монсо, нисходящий сюда, как река, и струящийся до самых портиков.

– Подожди меня здесь, – бросил он Крипо, – я быстро.

Он решил обойтись без лифта. Ступенька за ступенькой, вспыхнуло воспоминание: мать в больнице после загадочного несчастного случая; ему девять лет, он сидит в приемной и читает купленный ему отцом журнал по боевым искусствам. Слышит, как Старик объясняет врачу, что жена оступилась на лестнице. Различает ответы лекаря: несмотря на множественные переломы, руку удалось спасти.

Эрван сосредотачивается на чтении, удивленный тем, что никому не приходит в голову другая версия – та, которая совпадает с ударами и криками, которые он слышал, а потом воплем матери, когда этот скот сбросил ее в лестничный проем. Строчки пляшут у него перед глазами. Руки вцепились в страницы – по иронии судьбы это специальный номер, посвященный звездам «кино с кун-фу»: Брюсу Ли, Джеки Чану, Джету Ли… Ему хочется убежать. Или убить всех. Но он так и не шевельнулся. Пусть смутно, но он подумал тогда: если сегодня ничего не произойдет – если отец не отправится за решетку, а мать вернется домой, – значит бой проигран навсегда.

Через неделю Мэгги опять была дома, с загипсованной рукой.

Он позвонил в дверь и вытер ладони о пиджак: они были мокрыми от пота. Через минуту мать открыла, как всегда в фартуке из вторичного материала, – она вечно отказывалась брать кого-то себе в услужение. Еще одна великая идея, которая для нее обернулась жизнью прислуги.

– Эрван? – удивленно протянула она. – Что-то случилось?