Лонтано - Жан-Кристоф Гранже

– Судно, которое вы ищете, – это «Апнеа Гайар». – Сотрудник отдела морского и речного регулирования держал в руке электронный планшет. – Контейнеровоз водоизмещением до десяти тысяч единиц, который курсирует между Африкой и Фос-сюр-Мер. Судно только что прибыло, правый борт к причалу. Разгрузка сейчас начнется.

Они находились в терминале западных доков автономного порта Марсель-Фос. На агенте был темно-синий свитер с молнией на вороте. Он словно явился из «Кэрверека» или с борта «Шарля де Голля».

По прибытии в Марсель Эрвана встретили два офицера судебной полиции из Центрального комиссариата Ноай и сразу отвезли в порт. Он проспал весь полет, и ему казалось, что в его черепе плещется тяжелая вода. Он едва помнил, зачем понадобилась эта поездка. Полчаса спустя они оказались в огромном несоразмерном пространстве, ограниченном двумя стенами из разноцветных ящиков. С одной стороны – грузовые суда с контейнерами на борту. С другой, на причале, – те же блоки, выстроенные, как домино. Краны на рельсах связывали оба фронта, разгружая ящики на поразительной скорости. Погрузчики, гигантские «Фенвики»[124]в форме параллелепипедов, принимали груз и раскладывали его так же аккуратно, как он был складирован на контейнеровозах.

– А вообще, – продолжил Эрван, – что он обычно перевозит?

Эрван был в безупречном черном костюме, поэтому дистанция, отделяющая его от морского офицера, вскормленного мощным ветром и кальмарами, и от двух полицейских, явных выпендрежников, спешащих вернуться к футбольному матчу, должна была исчисляться в морских милях – учитывая, что те почти вдвое длиннее обычных.

– Солидный груз. Дерево. Кожа. Специи. В любом случае только «dry», то есть товар, не представляющий опасности.

– Ничего другого?

– Вообще-то, из Африки импортируют не так много высокой технологии.

Эрван не подхватил шутку.

– Вы нашли следы контейнеров от «Heemecht»?

Офицер достал электронную ручку и провел ею по цифровому считывающему устройству:

– Номер 89AHD34 и номер 89AHD35.

– По моим сведениям, – сблефовал он, – один из них содержит железный лом, который необходимо изъять.

– У меня не было времени изучить декларацию – в этом документе указывается полный перечень того, что содержится в каждой коробке. Здесь несколько тысяч страниц, как в телефонном справочнике.

– Коробки уже на причале?

– Нужно свериться с документацией.

В их направлении катился погрузчик, за его вертикальными штангами виднелся контейнер метров шести в длину, похожий на небольшой дом, и весом наверняка двадцать-тридцать тонн. Водитель находился в кабине, подвешенной на десятиметровой высоте. Им пришлось посторониться и прижаться к вагонам, ожидающим погрузки. Все здесь происходило в зашкаливающих масштабах, низводящих человека до уровня мелкой помехи.

Собственный план вдруг показался Эрвану абсурдным. Или как минимум построенным на безосновательных предположениях. Первое из них: хищнику необходимо пополнять запас гвоздей. Второе: он добывает их именно здесь, с задней стороны грузовика. Третье: в ящиках как раз то железо и все должно произойти сегодня вечером.

– Контейнеры вскрывают здесь?

– По-всякому бывает. Некоторые отправляются поездом в нетронутом виде. Другие на грузовиках. А третьих потрошат прямо на складе и рассылают уже в виде отдельных деталей.

Послышался лай. Таможенники с собаками шли вдоль ящиков, выискивая подозрительный груз. Парни надрывались еще громче псов: в микрофоны, подсоединенные к рациям, они давали указания водителям кранов и погрузчиков.

– Вы можете предупредить меня, когда ящики окажутся на причале?

– Конечно, только трогать их нельзя.

Эрван повернулся к марсельским коллегам:

– Нужную бумагу обеспечим.

Офицер прикурил сигарету. Пламя зажигалки, казалось, расщепило надвое его красное лицо.

– Все не так просто. В море мы у морского префекта. На земле – у земного префекта. А здесь мы у таможенников…

Эрван не слушал – обычное административное пустословие. Зато картинка стала проясняться: если похититель гвоздей явится за добычей сюда, этой ночью…

– Контейнеры легко открываются?

– Лучше прихватить с собой газовый резак. Кстати, краж здесь никогда не было. Если уж такую броню пытаются пробить, то скорее изнутри.

– Не понимаю.

– В Африке парни забираются внутрь, не забыв прихватить с собой пилу по металлу. Когда отплывают достаточно далеко от берега, прорезают дыру. А иногда ждут прибытия. В этом случае их находят в специфическом состоянии…

Эрван рассматривал бок контейнеровоза: похоже было на металлическую гофрированную скалу, состоящую из многих этажей пестрых ящиков, прогретых средиземноморским солнцем и просоленных морскими ветрами.

– Вы знаете, сколько времени «Апнеа» останется у причала?

– Около двенадцати часов. Завтра утром его уже здесь не будет. Контейнеровоз, который не в море, – это корыто, теряющее деньги.

– Всего одна ночь, чтобы разгрузить несколько тысяч контейнеров?

– Каждый кран разгружает шестьдесят ящиков в час, можете подсчитать. Одновременно они грузятся, заправляются мазутом, а потом – вперед и с песней!

Эрван глянул на своих коллег: у них была одна-единственная ночь, чтобы уладить все процедурные проблемы, убедить таможенные власти и марсельскую прокуратуру в том, что «Апнеа», возможно, связан с уголовным парижским расследованием. Иными словами, миссия невыполнима. Не говоря уже о том, что корабль ходит под флагом Антигуа.

– Я могу встретиться с кем-нибудь из «Heemecht»?

– Конечно, – бросил офицер, – но это люксембургская компания: они не обязаны вам отвечать. Я организую встречу завтра утром. Мне надо туда вернуться. – Он повернулся к марсельским полицейским. – У вас несколько часов, чтобы сверить все со своими копиями, парни.

Эрван отошел на несколько шагов, чтобы окинуть взглядом «Апнеа Гайар»: под стрелами подъемных кранов многоцветное нагромождение напоминало ему знаменитое полотно Герхарда Рихтера «1024 цвета», состоящее исключительно из маленьких прямоугольников.