Государственный преступник - Евгений Сухов

Еще рассвет не начал вступать в свои права и в спящем небе не стали одна за другой гаснуть звезды, как Аристов был разбужен нетерпеливым стуком в дверь.

— Это я, Артемий Платонович, откройте!

Аристов, узнав голос Михаила, почти бегом бросился к двери, открыл ее и, догадавшись по виду барона, что произошло ожидаемое событие, ринулся обратно в комнаты.

Менее чем через четверть часа он предстал перед Михаилом одетым в сюртук на шелковом подкладе, веллингтонах с полными карманами серебра и меди и казимировом жилете поверх шелковой же сорочки. Мощная шея отставного штабс-ротмистра была щегольски повязана белым шелковым галстухом, делая его похожим на вышедшего в тираж фобласа, решившегося, наконец, на предложение руки и сердца своей многолетней избраннице. Не меньшим женихом был одет и молодой барон Дагер, тоже с подвязанным на шее шелковым галстухом, в переливчатом атласном жилете под однобортным пиджаком с шелковым подкладом и водопадом ниспадающих на штиблеты, выглаженных брюках вместо старомодных веллингтонов со стрипками. Карманы его пиджака были полны серебряных и медных монет, дабы в случае личного контакта с магнетизером помешать ему в его магнетических раппортах.

Они уселись в коляску барона и через десять минут были уже возле Николо-Низской церкви. Далее саженей тридцать они проделали пешком, пройдя через два кольца полицейских, оцепивших дом. Возле ограды приюта они увидели полицмейстера Адриана Андреевича Дагера с помощником Федотовым и приставом Звягиным. Возле него стоял небольшого роста неприметный человек с лицом, которое решительно невозможно было запомнить, до того оно было рядовым и обыденным.

— Агент Сущий, — представил пристав Звягин неприметного Аристову и Михаилу Дагеру. Те приветствовали агента короткими кивками. — Доложите еще раз сим господам о ваших наблюдениях, — приказал пристав Сущему.

— Фигурант вошел в боковую калитку ограды приюта без четверти час пополуночи, — верно определив в Аристове главное лицо, начал докладывать ему агент. — Прошел вон в тот флигель во дворе, — указал он кивком головы на темнеющий в отдалении деревянный одноэтажный дом, — постучал условным стуком: сначала три раза, потом два, потом один. Ему открыли, не спрашивая, кто да что, стало быть, был он здесь не впервые.

— Дальше, — довольно кивнул головой Аристов.

— Выждав с полчаса, я подобрался к дому и обследовал его. Оказалось, флигель имеет два входа. Главный, куда и вошел фигурант, и запасный. Запасным входом, похоже, не пользовались очень давно…

— Все равно поставьте к этому входу двоих человек. Или нет, троих, — перебил Сущего Артемий Платонович, обратившись к приставу. Тот кивнул и быстро отошел от них. — Прошу прощения, продолжайте.

— Обойдя флигель, я решил заглянуть в окна. В одном из них я увидел фигуранта. Он укладывался спать. Когда он лег, я послал городового в участок с сообщением о нахождении объекта, а сам продолжил наблюдение за флигелем. Из него никто не выходил.

— А где окна спальни фигуранта?

— Третье и четвертое по левую руку от главного входа, — без запинки ответил агент.

— Благодарю вас, вы настоящий профессионал, — похвалил Сущего Артемий Платонович. Тот даже немного смутился: в сыщицкой среде, прекрасно знавшей, кто такой отставной штабс-ротмистр Аристов, подобные слова от него самого стоили дорогого.

— Ну что, Артемий Платонович? Дом оцеплен, люди расставлены, каждый знает, что ему делать. Будем начинать? — скорее поставил в известность, чем спросил согласия Аристова Адриан Андреевич. Все, что должно было вот-вот начаться, было его епархией, а в чужой монастырь, как известно, со своим уставом не ходят. Отчего Артемию Платоновичу только и оставалось, что кивнуть головой.

— Яков Степанович, с богом! — обернулся к своему помощнику полицмейстер, и они решительно направились к флигелю. Следом за ними в калитку, ведущую к флигелю, ринулись пристав Звягин с квартальным, Аристов и Михаил. Еще с десяток полицейских рассыпались по двору, заняв каждый свое место возле окон флигеля.

— Именем закона, откройте! — со всей силы застучал кулаком в дверь полицмейстер, не обращая внимания на чугунную скобу. Производимый стук наверняка мог поднять и покойника, однако во флигеле царил покой и тьма. Ни единая свечечка не зажглась в комнатах флигеля, словно в нем вымерли в одночасье все постояльцы.

— Все, ломайте! — приказал Адриан Андреевич, и двое дюжих полициантов, разбежавшись, буквально вынесли входную дверь, сорвав ее с петель.

Когда полицейские ворвались в прихожую, то в проходе, ведущем в комнаты, уперлись вдруг во что-то огромное и бесформенное. И то ли мужской, то ли женский голос громко воскликнул: