Кофе с ограблением - Катарина Ингельман-Сундберг

После того как Катю перевели, жизнь обитателей дома престарелых резко изменилась, и совсем не в лучшую сторону. Девушка написала им письмо, поблагодарила за время, которое они провели вместе, и сожалела о своем вынужденном расставании с ними. Старики скорбели вместе с ней, поскольку никто, абсолютно никто, не хотел возврата к старому.

При Кате все обитатели дома престарелых снова начали получать удовольствие от жизни, и теперь любые попытки возврата к прошлому клиенты «Диаманта» встречали в штыки, а сестра Барбара не могла справиться с ними.

Когда она говорила, что пришло время ложиться спать, они не подчинялись, а при попытке запереть отделение на ключ, все вставали в дверном проеме и звали другой персонал. Если еда была плохой, они громогласно высказывали свое недовольство и отказывались есть, а число требовавших ключи от тренажерного зала постоянно росло. Многие сомневались относительно предлагаемых лекарств и только при полной уверенности в их необходимости принимали свои таблетки. Когда сестра Барбара нагло попыталась ограничить кофепитие двумя чашками в день, они перевернули кофейник.

В общем, пока шайка пенсионеров планировала новое преступление, вся деятельность «Диаманта» оказалась под угрозой. Марта наблюдала происходящее и угощала всех желающих «Ревом джунглей», надеясь, что само название вдохновит их на новые дела.

Сестра Барбара таращилась на стариков сквозь стекло и рассеянно прислушивалась к долетавшим звукам. Анна-Грета слушала свои пластинки, Долорес пела, а два деда храпели. Сейчас стало немного спокойнее, но днем стоял такой шум, что она чуть не потеряла самообладание. В их новых богадельнях ей следовало позаботиться о собственной комнате для отдыха с окнами во двор, а не в общее отделение, как здесь.

Купив еще два дома престарелых, они смогли бы поставить всю работу на поток, и ситуация улучшилась бы. Она надеялась, что тогда Ингмар предоставит ей бо2льшую свободу и она сможет переделать все наилучшим образом. Это, конечно, требовало увеличения численности персонала, но Ингмар был против, он хотел провести новое сокращение кадров.

Она задумалась. Иммигранты ведь хорошо заботились о своих родственниках. А если бы она смогла заставить их работать идеально, это дополнительно снизило бы расходы. Ингмар полюбил бы ее еще больше за новое предложение, он ведь жаждал увеличения прибыли и быстрого результата. Но пока она могла попытаться успокоить стариков дружелюбными словами. Сестра Барбара поднялась и вышла в общую гостиную.

– Прекрасная погода сегодня, не правда ли? – начала она.

– Да, и мы хотим выходить на улицу в солнечные дни и получать питание поприличнее, а не выслушивать массу обещаний и пустой болтовни. Нас ты не обманешь, – сказал девяностотрехлетний Хенрик и погрозил ей пальцем. Сестра Барбара вернулась в офис – там было спокойнее.

– Знаете, она не сможет оставаться здесь долго, – сказала Марта, услышав стук каблучков сестры Барбары в коридоре. – Даже Долорес повышает на нее голос.

– Давайте не будем ее трогать. Пока все это носит периодический характер, ей наплевать, чем мы занимаемся, – сказал Гений и отложил в сторону кисточку. По примеру других он серьезно увлекся живописью, и сейчас результаты его труда, наполовину законченные картины, стояли повсюду на испачканном краской полу. Он откинулся назад и рассматривал холст, покрытый толстым слоем краски, и, судя по всему, на свет рождался новый шедевр модернистского толка. – Ой, как забавно рисовать, – продолжил он. – Жаль, что я не занялся этим раньше.