Кофе с ограблением - Катарина Ингельман-Сундберг

Комиссар Петтерсон особо не верил, что их уловка позволит выманить преступников на свет божий, но при существовавшем положении вещей они не могли пренебрегать никакой соломинкой. Он бесцельно изучал записи с камер наружного наблюдения, установленных у входа в Национальный музей, когда увидел, как мужчина в капитанской фуражке опустил на землю двойную детскую коляску.

– Смотри сюда. Он бросил ее как мешок с мусором, неудивительно, что она развалилась.

– Но я не понимаю, зачем все это. Вряд ли ведь с целью обрубить концы, – сказал Стрембек.

На экране было ясно видно, как коляска закачалась и завалилась на один бок, а несколько секунд спустя рядом с ней появились Марта Андерсон и ее подруга Стина. На записи же с камеры в вестибюле те же две пожилые дамы вместе с еще двумя посетителями музея, чьи лица не попали в объектив, не без труда втащили коляску в лифт, а потом закрыли его. Затем старушки развернулись и пошли к входной двери. Причем, судя по выражению их лиц, очень довольные. Боже, если Марта Андерсон и ее подруга приложили к этому руку, то речь могла идти только о настоящих картинах.

– Стрембек, – я думаю, нам надо прокатиться в Национальный музей. Поверишь ты в это или нет, но, по-моему, дело можно закрывать.

– Ты считаешь…

– У нас нет времени на болтовню. Поехали.

Немного спустя двое полицейских и директор музея Там стояли в музейном хранилище. Они прямо поедали глазами плачущую девочку и шкипера в зюйдвестке.

– Подумать только, почти у каждого шведа на стене висят такие картины, – сказал Петтерсон и достал перочинный нож.

– Но не у нас, – заметила директриса с презрительной миной.

Петтерсон осторожно сделал надрез в одном углу и через несколько мгновений увидел что-то интересное.

– Теперь и у вас, – сказал он и очень аккуратно продолжил свою работу, пока плачущая девочка не свернулась в трубочку. – Внизу другая картина. Смотрите!

– Моне, – прошептала директриса. – Это не может быть правдой…

Десять минут спустя Петтерсон таким же образом представил им и творение Ренуара.

– Ренуар, – простонала госпожа Там.

– Вот и все. Дело закрыто, – сказал Петтерсон уверенно, выпрямился и сложил нож. – Теперь вам надо как следует оборудовать музей сигнализацией, чтобы избежать подобных инцидентов в будущем.

– Сигнализация стоит дорого, нашего финансирования недостаточно, – пожаловалась директриса.

– Вам надо постараться где-то найти деньги, – ответил Петтерсон.

По дороге наверх все пребывали в приподнятом настроении, но как раз когда двери лифта открылись, директор музея набралась мужества и сказала:

– Да, комиссар, относительно средств. Если бы вся сумма выкупа нашлась, те десять миллионов, я имею в виду, тогда мы смогли бы…

– Выкуп? – Петтерсон резко остановился.

– Да, тот, который музей заплатил похитителям через наших друзей.

– Ага, да, тот, значит…

– Если бы деньги нашлись, мы смогли бы купить новую сигнализацию.

Петтерсон замер в дверном проеме. Боже праведный, он совсем забыл о них. Выходит, расследование необходимо было продолжить.

– Естественно, мы работаем над этим изо всех сил. Извините, но нам пора возвращаться, – пробормотал он и поспешил прочь. По дороге он повернулся к Стрембеку.

– Черт, и понадобилось же директрисе вспоминать про выкуп сейчас. Им никак не угодишь.

– Но фактически она права, Петтерсон. Деньги ведь не найдены.