Кофе с ограблением - Катарина Ингельман-Сундберг

Разочарование. Никакое иное слово не подходило для описания его чувств. В течение нескольких недель Гений пытался придумать, как ему снять электронный браслет с лодыжки и незаметно вернуть его на место. Но, как раз когда он решил проблему, ему стало известно, что его никто не собирается «окольцовывать». Ранним осенним утром открылись двери его камеры в исправительном учреждении Тебю.

– Время пришло. Пора собираться в путь.

Гений, который лежал и читал, поднялся не без труда.

– Что, о чем речь?

– Срок твоего пребывания здесь истек, дальше будет тюрьма открытого типа, а потом поедешь домой к женушке.

У Гения сразу защемило сердце. Домой? Марта и сестра Барбара проплыли перед его глазами, у него ведь не было больше настоящего дома. Супруга снова вышла замуж за богатого пожилого джентльмена и сейчас жила в Гётеборге, в то время как сын несколько лет назад переехал за границу после неудачной женитьбы. Он работал в Красном Кресте в Танзании, и скоро будет три года, как Гений его не видел. Но он сохранил за собой мастерскую в Сундбюберге в надежде, что сын в один прекрасный день заберет ее, хотя там он не мог жить. Гений провел пальцем под носом и задумался. Если у него не получится вернуться в «Диамант», что случится тогда?

– Грабли тоже переводят? – поинтересовался он.

– Как только закончится расследование.

Гений снова потер себе под носом и попытался представить свою новую жизнь, но единственное, что он видел перед собой, была Марта и деньги в водосточной трубе.

– В Асптуне ты привыкнешь к свободе и тогда сможешь легче адаптироваться в обычном обществе, – продолжил надзиратель.

– Мне скоро исполнится восемьдесят. Лучше поздно, чем никогда, – ответил Гений.

– Нас обычно заранее предупреждают о перевозке, значит, тебя скоро заберут.

Гению опять стало не по себе. Ему хорошо жилось здесь, и, если бы не разлука с Мартой и другими, он вполне мог решить остаться. Конечно, в тюрьме Тебю была плохая звукоизоляция и сырость, но здесь он мог сам готовить себе еду, и ему ужасно нравилось работать на настоящем производстве. Вдобавок приносило массу удовольствия общаться с людьми самых разных возрастов. Никто не доставал его разговорами о болячках и былых временах, и речь шла только о том, что происходило именно сейчас. Кроме того, заключенные строили такие интересные планы на будущее.

Он часто слушал их во время перерывов и прежде всего пытался анализировать, как они действовали, когда добивались успеха, идя на нарушение закона, и где ошибались, если удача отворачивалась от них. Мысль об исключительном преступлении не оставляла его, и основным пунктом было – не попасться.

Грабли тоже не жаловался на жизнь, поскольку мог копаться в земле. Он любил цветы и любил смотреть, как они растут, и даже сажал салат, капусту и редис. Кроме того, выращивал розы и разные многолетние растения. Конечно, ему стоило труда нагибаться, но Гений сделал для него лопату и грабли с телескопической ручкой, и держатель для инструмента, и складной стул, который можно было устанавливать в различных положениях. Просто радовало глаз наблюдать, какое удовольствие приносила Граблям его работа и как он весело пел одну морскую песню за другой, ухаживая за своими растениями, ему только не нравилось, что его запирали в восемь вечера, и в качестве утешения он повесил у себя на стене календарь с фривольно одетыми дамами. Вместо Стины, сказал он, но разве обманешь Гения – Грабли всегда любил красивых женщин.

Прошло несколько дней, и расследование в отношении Граблей тоже закончилось. Друзья упаковали свой скарб, а рано утром в понедельник их увезли в Асптуну. Никого из них не считали склонным к побегу, да и проблем с ними в пути никто не ожидал, поэтому снабжать их электронными средствами контроля посчитали излишним.

«Ножной браслет и ролятор плохо совмещаются».

Несколько дней спустя они устроились на новом месте и, к своему удивлению, получили лачуги без душа и туалета, где едва хватило места для их вещей. Вдобавок вокруг оказалось до ужаса много матерых преступников. Ладно, привыкнут, подумал Гений, ничего страшного. Человек привыкает ко всему. Уже в первый день он попросил, чтобы его отправили работать на производство, а потом попробовал немного потренироваться. Он не следил за собой, если Марта не контролировала его, и хотел быть в хорошей форме, когда встретится с ней.

– Я жажду позаниматься спортом, – сообщил он надзирателям.

– Отлично, я присоединяюсь, – сказал Грабли, у которого также возникло желание восстановить свои физические данные. Стина ведь говорила что-то о хорошо тренированных мужчинах. Он взял порцию жевательного табака и улыбнулся, подумав, что скоро они должны встретиться снова. Но в каком месте? У них же фактически не осталось жилья. – Послушай, Гений, – поинтересовался он. – Когда мы снова выйдем на свободу, что произойдет? Мы ведь не сможем жить в Гранд-отеле.

– Придется вернуться в «Диамант», пока не найдем ничего другого, – сказал Гений.

– Никогда!

– Но твой сын ведь заплатил за комнату, разве не так? И там наши вещи, и потом, девочки…

– Девочки, да, это конечно, – сказал Грабли с огромной теплотой в голосе.

А затем несколько недель они обсуждали различные дома и отели, но, прежде чем нашли хорошее решение, у них появилась другая тема для размышления. Поздно вечером открылись ворота, и автозак привез двух новых заключенных. Гений вздрогнул – в автомобиле сидел парень, которого он видел раньше. Юро, югослав.