Кофе с ограблением - Катарина Ингельман-Сундберг

Лиза прошмыгнула в маленькую комнату, которая была не намного больше личных «апартаментов» заключенных в Хинсеберге. Там стояла стул и незастеленная кровать, слева стол со стопкой книг; перед занимавшим почти целиком одну продольную стену диваном – чайный столик и два кресла. Над диваном висели две репродукции с изображением короля и королевской четы и еще две небольшие репродукции каких-то старых полотен, изображавших нимф и ангелов. На стене справа находилась пробковая доска с массой записок всевозможного содержания и афишей карнавального шествия. Она взяла одну из книг и полистала ее. «История искусств». Все правильно, точно как сказал бармен: девица явно изучала сей предмет. Лиза открыла дверь в гардероб: там висели несколько брюк, блузок и юбок, а на полу под ними лежала гора туфель и сапог. В дальнем углу она заметила несколько картин и рьяно принялась доставать их. Это оказались репродукции, но настолько новаторские, что ей не удалось понять их содержание. Она покачала головой и вернула их на место – никакого Клода Моне и Огюста Ренуара там не было, только хорошо разрекламированный хлам. Она закрыла гардероб и прошлась по содержимому письменного стола. В его верхнем ящике лежали письма, ручки, ластики, скрепки и ножницы, а в следующем – фотографии и пачка открыток. Она быстро просмотрела их: несколько видов Стокгольма, корабля «Ваза», дворца, Гранд-отеля плюс масса репродукций. Она медленно перелистала их, две последние представляли исчезнувшие шедевры.

Почему девчонка хранила их? Лиза снова обвела взглядом стены и решила перевернуть украшавшие их произведения, чтобы проверить, нет ли чего-нибудь с другой стороны. Она подошла к изображению королевской четы и осторожно взялась за него, но вдруг услышала шаги в коридоре. Дверь в туалет была открыта, и она как раз успела закрыть ее за собой, когда шумная компания молодых людей и девиц ворвалась в комнату. На короткое мгновение наступила тишина, потом кто-то легонько дернул за ручку туалета.

– Петра, мы знаем, что ты там!

Послышались смех и крики, а потом все запели:

Да, пусть она живет, да, пусть она живет.

Лиза молча стояла перед зеркалом.

Да, пусть она живет до сотни лет.

Ура, ура, ура!

Послышались крик и шепот, а потом кто-то рывком открыл дверь в ее убежище, и Лиза инстинктивно съежилась.

– Ой, кто ты, черт возьми? – Возглавлявшая компанию девица с тортом сделала шаг назад, и остальные у нее за спиной последовали ее примеру.

– Я собиралась сделать сюрприз в день рождения, – сказала Лиза и сунула губную помаду себе в сумочку. – Я ее кузина.

– Ты? Здорово!

– У меня есть идея. Подождите Петру здесь, в ее комнате, а я встречу ее на входе, – предложила Лиза и проскользнула мимо них в коридор, прежде чем кто-то успел сказать хоть слово. По дороге вниз, на лестнице, она увидела девушку с рыжими волосами и рюкзаком через плечо. Пожалуй, именно ее она сейчас навещала, но Лиза не осмелилась остановиться и не попробовала выяснить это, хватало и того, что ее видели.

Сидя в метро в направлении центра, она наконец пришла в себя и начала размышлять об украденных картинах. Пожалуй, она была слишком оптимистично настроена, решив, что сможет найти их. Если они не находились в отеле и если никто из персонала не забрал их, Ренуара и Моне, конечно, уже вывезли из страны. Возможно, их засунули в какой-то подвал или куда-то на чердак, но в подобное она мало верила: было слишком рискованным хранить их там.

Жаль, что это не Петра. Лиза думала, что девушка догадалась о ценности полотен и прихватила их с собой, но та явно не отличалась даже хорошим вкусом. Вставлять короля и королевскую чету в столь шикарные позолоченные рамы уж точно не стоило. Вдобавок они были чересчур громоздкими. Нет, в искусстве она, похоже, не разбирается, подумала Лиза и устроилась поудобнее на сиденье. Но, пока она ехала, ее мысли вернулись к картине, которую она попыталась перевернуть. Она оказалась на удивление тяжелой, и, опять же, ее рама была непропорционально большой. Что-то здесь не сходилось.