Киллер - Павел Астахов

Пока на крыше шла схватка, к подъезду подошел Тихий. Его лицо изменилось, когда он увидел раненого пожилого мужчину, лежавшего в дверях. Убитая собака застыла рядом с хозяином.

Тихий взглянул на дверь. Судя по всему, магнитный доводчик был неисправен. Он взял старика за ноги и, пыхтя, принялся оттаскивать его за дом.

– Больно, – промычал раненый, держась руками за окровавленное плечо.

Поразмыслив, бригадир решил не добивать старика. Он отволок мертвую собаку в кусты и быстрым шагом направился к подъезду.

«Почему Тайпан так долго возится с Отставным? – раздумывал бригадир. – Даже если тот не выбросил пистолет, у него всего один боевой патрон против полной обоймы. Видимо, что-то пошло не так».

С этими тревожными мыслями он медленно, затаив дыхание, поднимался вверх. Его пронзительный взгляд сразу отметил багровые пятна на ступеньках. Кто-то из них ранен, только кто? Отставной или Тайпан?

Тихий попытался связаться с Тайпаном по рации, но тот не отвечал.

Бригадир уже был на четвертом этаже, как вдруг его кто-то шепотом позвал из темноты:

– Тихий…

Он медленно обернулся. На него смотрел какой-то мужчина. В сознании бригадира что-то всколыхнулось.

Запоздалая мысль, словно скальпелем, вспорола мозг: «Павлов!»

– Привет, Тихий, – прошептал Артем и молниеносным движением ткнул в бригадира «Профсоюза» электрошокером.

Поединок на крыше продолжался. Противники были на последнем издыхании, каждый из них имел по нескольку ранений. Помимо пореза на боку, у Отставного было распорото плечо. Еще он получил неглубокую рану в бедре и молил Бога о том, чтобы не была задета артерия. Франц выглядел несколько лучше. К пулевому отверстию на бедре и порезу на руке добавилось лишь сквозное ранение щеки.

– Я все равно добью тебя! – прохрипел он, вращая налитыми кровью глазами.

– Ты убил меня давно. Почти пятнадцать лет назад, там, в горах, – прошелестел Отставной.

Дождевая вода на крыше была красной от крови.

Франц вяло размахнулся. Лезвие просвистело в паре сантиметров от лица Отставного. Виктор коленом нанес противнику удар в живот. Тот согнулся, закашлялся. Нож выпал из его рук.

– Бери нож! – приказал Отставной. – Не хочу, чтобы меня считали трусом.

Франц бессильно опустился на четвереньки. Его окровавленные пальцы легли на мокрую рукоять ножа. Не поднимая головы, он пополз к самому краю крыши, волоча за собой клинок.

– Стой, – устало проговорил Отставной.

Он плелся за противником, держась за раненый бок. Ему казалось, что туда кто-то сунул обуглившуюся ветку, которая медленно, но неуклонно поджаривала его внутренности.

– Стой, Франц. Не будь трусом.

Тот оказался у самого края крыши, повернулся к нему лицом.

– Предлагаю мир, – хлюпая кровью, пробулькал он.

– Мир? – переспросил Отставной, будто пытаясь распробовать это странное загадочное слово. – Зачем мне мир? Тем более от тебя.

– Тихий нас заберет. Станем работать в паре, – сказал Франц, сплевывая кровь. – Забудем обо всем.

Отставной склонился над ним. Лицо его исказилось от ярости.

– О каком мире ты толкуешь, падаль?! – Его руки затряслись. – Прыгай! – глухо сказал он. – Я не буду добивать тебя.

Виктор пошатнулся, хотел сделать шаг назад, но Франц неожиданно согнулся вдвое, закричал, вонзил в его живот нож и потянул лезвие вверх, разрезая плоть. Отставной потерял равновесие, упал на него и слабеющими пальцами схватился за шею своего бывшего командира. Глаза Франца выпучились. Он завизжал, брызгая слюной и кровью.

Тихий хрипел, в конвульсиях дергался на полу. Ему казалось, что каждая клетка его тела потеряла чувствительность, все оно превратилось в одну большую глыбу замороженного мяса.

Сильные руки адвоката заломили его кисти за спину. Послышался характерный щелчок закрываемых наручников. Затем беспомощное тело Тихого было бесцеремонно, словно мешок, перевернуто на спину.

– Вот и чудненько, – раздался над самым ухом бригадира голос Павлова, и тот вытащил у него из-за пояса пистолет. – Финита ля комедия.

Снизу громыхнула дверь, раздался дробный топот бегущих ног.

Павлов, не дожидаясь прибытия сотрудников спецназа, быстро поднялся на пятый этаж и буквально взлетел по ступенькам на крышу.

Виктор, сгорбившись, сидел на самом краю. Артем направился к нему, про себя отметив, что лужи под ногами мутно-красного цвета.

– Виктор! – позвал он.

Отставной поднял голову. Павлову показалось, что он состарился лет на тридцать.

– Адвокат, это ты? Я плохо вижу.

Павлов сел рядом, прямо на мокрый гудрон крыши, наклонился и глянул вниз.

– Он уже никуда не уйдет, – проскрипел Виктор, указывая пальцем туда же, но Артем и сам видел распростертое тело Франца. – Все, адвокат. Конечная остановка.