Киллер - Павел Астахов

– Не вопрос.

Толстые исцарапанные пальцы здоровяка медленно разжались.

«Внутренняя преграда снята», – подумал Артем.

Напряжение в глазах бывшего зэка постепенно исчезало.

– Ты говоришь, мол, факты в студию. Скажу сразу, у меня ничего конкретного нет. И этого терпилу я не знал. Как там его?.. Ваграм?

– Харен, – подсказал Павлов. – Ганакян.

– Точно, Димка говорил. Он мне звонил сразу после той разборки в баре, когда они бока друг другу намяли. Потом этого Харена в мусарню забрали, а Димка ноги сделал.

– Зачем он тебе звонил?

– Спрашивал совета. Каялся, что до мордобоя дело дошло. Говорил, что попал на какие-то бабки. Я ему, дескать, приезжай, расскажешь, что и как, придумаем что-нибудь. А он в ответ, мол, не хочу тебя впутывать. Тем более что у него сын на грани жизни и смерти. – Он подался вперед. – Димка чуть не ревел, понимаешь, адвокат? Он не знал, куда податься и чего делать. А через сутки этот Харен взлетел на воздух вместе со своей колымагой. – Глаза бывшего уголовника сверкнули. – Неужто этот парень за сутки соорудил бомбу и прилепил ее к тачке терпилы?

– Нет, Иван. В этом всех нас пытается убедить следователь, – сказал Артем. – Когда Дмитрий шел на встречу с Хареном, он не знал, чем она закончится, надеялся на успех. Я не думаю, что Осокин специально сооружал какое-то взрывное устройство, хотя следователь и уверяет, что бомба могла быть приготовлена заранее.

– Брехня! – презрительно бросил Ковригин. – Димка не такой. Да, он немного чумной, может вспылить, ляпнуть что-то сгоряча, не подумавши. Пока мы сидели, я ему все время говорил, мол, следи за базаром. За каждое слово, сказанное за решеткой, нужно уметь держать ответ. Там, в четырех стенках, слово имеет иной вес и цену, чем тут, на воле.

Некоторое время они молчали.

– Я понимаю, что мои слова сейчас ему вряд ли помогут, но я готов где угодно, хоть на Страшном суде, поклясться в том, что это не Димка.

– Я смотрю, вы с ним крепко сдружились, – заметил Павлов.

– Он очень выручил меня, – сказал Иван. – Один хмырь хотел выслужиться перед администрацией, собирался подкинуть мне анашу. Димка заметил и мне сказал. Его чуть не убили потом, но мои кореша помогли разрулить ситуацию, и парня больше не трогали. Так что он своей шкурой рисковал. Понимаешь, адвокат? Только ты не говори ему, что я приходил и с тобой базарил, хорошо?

Артем молча смотрел на этого уже немолодого, потрепанного жизнью мужика.

– Таких порядочных людей, как Димка, мало осталось, – тихо сказал уголовник. – Он сильно переживает, если видит какую-то несправедливость, и никогда никому не устроит подлянку. Поэтому делай все, что хочешь, но учти – он не взрывал.

– Я знаю, – спокойно произнес Павлов. – Спасибо тебе, что пришел. Таких мужиков, как ты, тоже немного осталось. Это честно.

– Знаешь, адвокат, я тебе еще одну штуку расскажу. Но это уже не для протокола. Время еще есть?

– Есть, – подтвердил Артем.

– Сам понимаешь, в каких кругах я живу и с кем общаюсь. Слухи среди нашей братвы разлетаются, как голуби. Так вот, есть сведения, что с некоторых пор образовалась у нас в городе некая контора беспредельщиков. О ней мало кто знает, они шифруются, что твой Штирлиц. Комар носа не подточит. А занимаются эти отморозки заказными мокрухами. Не брезгуют ничем – хоть старик перед ними, хоть дитя малолетнее. Тупо валят всех подряд, и не просто так, а подставляя других людей, которые вообще не при делах. Я, может быть, и не поверил бы этому, но у знакомой бабы племянника недавно убили. В гаражах, зарезали, как свинью. Там еще одного бомжа нашли, который пойла какого-то налакался и в себя еще два дня прийти не мог. Мол, подстроили все так. Типа, они вместе водку пили, а потом учинили разборку. Ты в это веришь? Что общего у алкаша-доходяги и богатого коммерса?

– Иван, мне сейчас сложно давать оценку ситуации, – сказал Павлов. – Вопросы, конечно, тут есть, но без фактов я тебе ничего конкретного в настоящий момент не скажу.

– Племянника того завалил не бомж, – заявил Курган и упрямо тряхнул головой. – У него были терки с конкурентами по бизнесу. Сам понимаешь, у них вечно то кредиты, то долги, то еще что-то. Короче, его смерть была кому-то выгодна. – Он встал. – Ты обрати внимание на эти дела, адвокат. Наверняка столкнешься не раз. Ребята в этой конторе серьезные. Ходят слухи, что они своих не сдают. Чуешь? Ведь как раньше принято было. Кто-то получил заказ, замочил клиента. Исполнителя тут же убирали как ненужного свидетеля. Ну, или, на крайняк, мокрушникам меняли паспорт, внешность и пинком под зад гнали куда подальше. Каждый из них был одиноким волком. А тут целая банда. Если кто-то наедет на одного из них, то заказывай этому смельчаку гроб. Контора защищает своих и ничего не прощает. Уловил?

– Уловил. Отношения как между работником и профсоюзом.

– Точняк, очень близко! Ладно, адвокат, я пошел. Извини, если время у тебя отнял.

– Все в порядке.

– Да, и напоследок, – вдруг проговорил Ковригин. – Совсем забыл. – Он достал из борсетки небольшой сверток. – Это мой долг Димке. Я знаю, что у него больной сынишка и все, что ему удается заработать, он тратит на лечение. Сделай так, чтобы эти бабки пошли на пользу пацану. Только ничего не говори Димке. Надо будет, судьба нас сама сведет.

Они попрощались, и Ковригин ушел.

Павлов сел за стол, обдумывая слова нежданного визитера. Перед его глазами мгновенно вспыхнул образ Дениса Морозкова. Того самого ухажера Лилии Ганакян, с которым он схлестнулся в салоне красоты.

Артем открыл почтовый ящик, чтобы поподробней ознакомиться с биографией этого человека.