Записки бандитского адвоката - Валерий Карышев

Я прекрасно понимал, что, когда выйду из здания ФСБ, за мной сразу же будет установлена слежка.

Я и родственники Михаила пошли прочь от здания ФСБ. Затем я сделал вид, что у меня развязался шнурок на ботинке, наклонился и посмотрел назад. Из здания ФСБ шли несколько человек. Вон тот мужчина, пожалуй, последовал за нами, а может, и другой, который с женщиной… Мы сели в машину и выехали со стоянки. Я постоянно смотрел в зеркало заднего вида, пытаясь обнаружить слежку. Но пока ничего подозрительного я не заметил.

Мы выехали на трассу Владимир – Москва. Машин в вечернее время было мало, и нетрудно было бы вычислить, кто за нами едет. Вскоре сзади замаячила обычная серая «Волга». Но, как выяснилось, не совсем обычная – номер начинался с двух нулей, а на крыше торчали две антенны – одна для радиотелефона, другая для рации.

Я попросил водителя снизить скорость и пропустить «Волгу» вперед. Мои попутчики тоже понимали, что за нами, вероятно, будет слежка. Машина нас обогнала, и я успел заметить, что сидящие в ней люди с удивлением посмотрели в нашу сторону. Следующим ходом с их стороны могла быть остановка нашей машины у поста ГАИ. Там они могли позволить себе любую провокацию. Планы у капитана были простые: создать головную боль, заморочки для адвоката, чтобы тот, то есть я, поубавил свое рвение.

Мы ехали, и я внимательно всматривался в дорожные щиты, указывающие расстояние до поста ГАИ. В конце концов я кое-что придумал. Когда до поста ГАИ оставалось двести метров, я попросил водителя остановиться.

– Вы понимаете, что на посту ГАИ нам могут устроить какую-нибудь провокацию, – сказал я, – поэтому давайте сделаем вид, что у нас сломалась машина.

Мы быстро сымитировали поломку машины, встали на обочине и стали голосовать, чтобы нас взяли на буксир. Моя уловка сводилась к следующему: если мы привяжем нашу машину, скажем, к грузовику, то гаишники сразу не разберут, что на буксире идет именно наша машина, и могут ее пропустить.

Через некоторое время нам удалось остановить грузовик и уговорить водителя взять нас на буксир. Включив аварийные огни, мы поехали в сторону поста. Я, как и мои попутчики, напряженно всматривался вперед. Вскоре мы заметили, что действительно серая «Волга» с антеннами стояла в стороне, недалеко от поста ГАИ, а человек в штатском и гаишник внимательно смотрели на поток автомобилей. Но нас они не заметили. Или не узнали. Нам даже показалось это странным.

Приехав домой, я, конечно, не переставал думать о том, что еще может быть предпринято против меня и Михаила. Но я решительно отогнал беспокойные мысли и стал готовиться к делу: поднял различные комментарии к статьям по контрабанде, изучил разъяснения по данному предмету пленума Верховного суда, порылся в журналах. Вскоре картина прояснилась окончательно. По обвинению в контрабанде может быть привлечено только лицо, чья подпись стоит на таможенных документах. Подписи же Михаила, как я знал, на документах не было. Михаил был владельцем торговой фирмы, которой предназначался груз, но не должностным лицом. Ответственность за перевозку и растаможивание лежала на генеральном директоре, который, кстати, тоже был под арестом. Выходило, что Михаил не мог быть обвиняемым по этому делу. Такое резюме меня, конечно, взбодрило.