Записки бандитского адвоката - Валерий Карышев

В Бутырской тюрьме большинство помещений находится в аварийном состоянии. Стены и потолки в широких трещинах, уже много лет не знала капитального ремонта вечно протекающая крыша, давно прогнили стропила и в любой момент могут рухнуть. Денег на ремонт у ГУИНа нет. Выделяемых государством средств хватает только на зарплату сотрудникам и питание подследственным. При нынешнем финансировании изоляторы в скором времени останутся без нормальной охраны. Контролеры из-за маленького жалованья вынуждены зачастую оказывать подследственным различные услуги за вознаграждение.

Наверное, подчинение тюрем ведомству внутренних дел все же нонсенс. Правда, в последнее время наблюдаются подвижки в решении этого вопроса. С момента вступления России в Совет Европы необходимо было выполнить главное требование: провести реформу в уголовно-правовой системе. В связи с этим президент Ельцин издал специальный указ «О реформировании уголовно-исполнительной системы Министерства внутренних дел», согласно которому все тюрьмы, находившиеся ранее в юрисдикции МВД, переходят в ведение Минюста. Однако документ вызвал далеко не однозначную реакцию в этих ведомствах. МВД старается всячески затянуть передачу Главного управления по исполнению наказаний (ГУИН) и осуществить процедуру с наименьшим материальным ущербом.

МВД сумело все же доказать, что такая передача должна носить поэтапный, реформистский характер. Минюст же с этим категорически не соглашается. Однако вопрос передачи выявил многие проблемы, требующие решения. Во-первых, отсутствие финансирования программы по строительству новых тюрем и СИЗО. Денег же, которые сейчас выделяются на нужды ГУИНа, едва хватает на текущие расходы. Во-вторых, кадровый вопрос. Указ предусматривает, что структура ГУИНа ломаться не будет и все сотрудники сохранят милицейские звания и льготы, но каких-либо нормативных актов на этот счет нет. Сотрудники СИЗО и тюрем заявляют, что не хотят работать в гражданском ведомстве. Многие сотрудники российских тюрем и СИЗО подали заявления об увольнении.

Конфликт, возникший в связи с передачей следственных изоляторов и тюрем в другое ведомство, принял настолько серьезный оборот, что для разрешения ситуации была создана правительственная комиссия во главе с премьером Виктором Черномырдиным. Она разработала два варианта выхода из кризиса: Минюст возьмет спорные объекты в аренду, или же имущество придется делить. Конечно, это правильно, когда тюрьмы и следственные изоляторы переходят в гражданское ведомство, и следователи и оперативные работники уже не могут влиять через свое ведомство на жизнь подследственных и заключенных. Но с другой стороны, на этот переход многие эксперты смотрят достаточно скептически. Нечто подобное проводилось и в 1922, и в 1953 году. Однако тогдашний Минюст не смог своими силами справиться с заключенными и вскоре вновь добровольно передал тюрьмы и колонии МВД.

С января 1997 года был введен в действие новый Уголовный кодекс, который предусматривает два относительно новых для России вида наказания: «ограничение свободы» и «арест». Судьи приговаривают к ним за совершение таких не тяжких преступлений, как неуплата налогов, незаконное предпринимательство и другие. Но отдельных помещений для этих арестантов в системе исполнения наказаний нет. Они вынуждены делить камеру с матерыми уголовниками, что на пользу им, естественно, не может пойти. Поэтому МВД и Минюст разработали положение о так называемых арестных домах и исправительных центрах – специальных заведениях, в которых будут отбывать наказание арестанты.

В новой реформе есть много существенных недостатков. Прежде всего это касается ограничения прав и свобод заключенного. Так, например, во время пребывания в арестных домах их обитателям запрещено вести переписку, смотреть телевизор и слушать радио, не предусмотрены свидания и передачи, словом, для спецконтингента арестных домов определяется режим более строгий, чем для уголовников в обычных тюрьмах.

Исправительные центры будут напоминать закрытые в 1993 году так называемые спецкомендатуры, где весь срок заключения приговоренные будут в них жить, а работать – на воле. Поэтому исправцентры власти собираются строить поблизости от промышленных предприятий, имеющих недостаток в кадрах. Кроме того, осужденных планируется использовать и на общественно полезных работах по благоустройству городов.

Трудно сейчас оценивать перспективы и эффективность будущей тюремной реформы. Однако хочется верить и надеяться, что следственные изоляторы и тюрьмы перестанут быть «тюремными университетами» для многих впервые попавших сюда людей, а также школой закаливания и выживания для многих уголовных авторитетов.