Бой-КОТ. Дело доверчивого ветеринара - Роман Матроскин

— И тогда я понял, что в этом деле все не так просто, как мне показалось сначала. — Лыжин с гордостью оглядывал благодарных слушателей. — Я начал влезать в это глубже и понял, что ищу совсем не там и не то. Лина, эта прекрасная женщина, оказалась совсем не виновата. Она не могла отравить своего мужа, не имела никаких корыстных побуждений. Я обнаружил убедительные доказательства того, что она невиновна и раскрыл это дело.

— И поэтому получили заслуженную награду, — вставила ремарку ведущая.

— Да. — Лыжин горделиво погладил свой новенький погон. — Меня повысили в звании и дали премию.

— И как же вам удалось распутать это сложнейшее дело? Ведь никто, кроме вас, и не думал, что самое простое решение окажется неверным.

— Нужно просто быть внимательным и уметь замечать неожиданные связи, а еще не бояться самых, казалось бы, странных гипотез. — Лыжин, покрасневший от гордости, расхаживал по студии павлином. — Я, к счастью, не побоялся и понял, что был прав.

— Так раскройте же нам тайну, кто все-таки отравил знаменитого ветеринара?

— Иногда лучше оправдать виновного, чем наказать невинного, — приосанившись, изрек Лыжин. — Это даже лучше, чем узнать, что виновный — кот…

Зал взорвался смехом и аплодисментами. Оператор дал в кадр крупным планом лицо Лыжина. Он, покраснев, улыбался, но глаза его были невеселыми и какими-то задумчивыми.

— Давайте тогда обратимся к самому чудом спасшемуся герою! — Ведущая обернулась: — Встречайте: Григорий Вощинский!

Из-за кулис появился ветеринар. Он медленно — отравление все же сказалось на нем — прошел к креслу и уселся в него.

— Итак, Григорий, — улыбнулась ведущая, — что вы хотели бы сказать нашему доблестному детективу?

Вощинский сдержанно улыбнулся и повернулся к Лыжину:

— Я очень рад, что дело удалось раскрыть и, как вы сказали, не осудить невинных. Поэтому я вам невероятно благодарен. И в честь своего выздоровления я хотел бы сделать вам подарок. Я знаю, что вы очень любите котов. И еще я знаю, что ваш котик, увы, убежал. Поэтому я хочу подарить вам котенка абиссинской породы — такого вы не в каждом доме встретите.

Лыжин побагровел и невнятно пробормотал слова благодарности.

— И какие у вас дальнейшие планы? — вмешалась ведущая. — Вы будете продолжать лечить зверушек?

— Конечно, — подтвердил ветеринар. — Я планирую открыть новую клинику на большее количество мест с самым новым оборудованием. Это все же дело моей жизни, и я не намерен его бросать.

Зал взорвался аплодисментами, а в это время вынесли корзиночку со спящим котенком, и Лыжин, отвернувшись от камер, протер кулаком глаза.

Ричи перевел взгляд с телевизора на Масю и вздохнул.

— Кажется, наш героический мистер полицейский теперь будет ходить к нам еще чаще, — откомментировала Мася.

— Конечно. Особенно если мы ему каждый раз будем помогать так раскрывать дела.

— Знаешь, а мне его даже немного жаль, — заметила вдруг Мася. — Он любил Прапора.

— Зато Прапор не любил никого, — парировал Ричи. — Кроме, может быть, Лыжина.

Котектив хотел еще что-то добавить, но ход его мыслей прервали звуки во дворе. Кто-то приехал на автомобиле.

Ричи увидел в окно, как из машины с трудом выбирается его писатель. «Двуногая» подхватила его под руку и повела в дом. У «двуногого» был довольно потрепанный вид: под глазом светился огромный синяк, он шел, поддергивая штаны и косолапя, так как ремня и шнурков на нем не было. В руках он держал большую картонную папку с надписью «Дело». Задняя сторона папки была исписана мелким и аккуратным почерком писателя. Зато лицо его улыбалось, прямо светилось от счастья разбитыми губами.

Ричард с Масей вышли в прихожую.

— Здорово, мистер кот! Привет, Масик! — вяло помахал им папкой «двуногий». — А меня вот только что вытащили из «обезьянника», представляете? Такой шум был!.. Кто б мог подумать, что тюрьма может дать столько впечатлений! Вот и дело на меня завели… Правда, пятнадцать суток еще не «ходка»… Зато все там встало на свои места…

Писатель добежал до столика, взглянул мельком в окно и начал быстро писать карандашом на обратной стороне своего дела.

«Двуногая» сидела в кресле напротив и с улыбкой смотрела на писателя влюбленным взглядом. А тот, не замечая ничего вокруг, продолжал строчить: похоже, «нетленка» вдруг решила родиться.

Ричи, поглядев на эту картину, метнулся к своему тайнику. Вернувшись, он подошел к писателю и положил ему на колени обгоревшую по краям фотографию. «Двуногий» рассеянно поднял карточку. Это была та самая семейная фотография: маленький писатель, его сестра, мама, папа, дедушка и бабушки. В руках у него букет — он идет первый раз в первый класс. Ричи успел спасти эту фотографию из жаркого пламени камина.

«Двуногий» поглядел на карточку посветлевшим взглядом, подхватил Ричи под мышки и крепко прижал к груди. «Двуногая» подбежала к креслу писателя и обняла его, Мася проследовала за ней и потерлась об его колени.

— Родные мои! — Писатель обнял всех сразу. — Спасибо вам! Спасибо, что верите в меня… Верите куда больше, чем я сам.