Бой-КОТ. Дело доверчивого ветеринара - Роман Матроскин

— Вы все верно говорите, — обхватил голову руками писатель, — но это совершенно не значит, что именно Лине ее муж стоял поперек дороги, ведь могли быть и другие…

— Какие другие? Ну какие другие? Кот его отравил, что ли, которому он некрасиво царапину на морде зашил? — И капитан, приходя в восторг от собственной феерической шутки, снова заржал на весь дом.

— А? Не такой уж мой «двуногий» и дурачок, — повернулся Прапор к Ричи с видом триумфатора. — Мыслит здраво и четко… Чего о твоем, уж прости, дорогой котектив, не скажешь.

Тот молчал в ответ на выпады жирного котяры. На морде Ричи не отражалось никаких эмоций, кроме предельной вежливости. Правда, если бы кому-то посчастливилось заглянуть сейчас за этот «фасад», он бы увидел, какие ядерные реакции происходят в гордой душе усатого сыщика. Он бы с большим удовольствием зарядил лапой по самодовольной физиономии Прапора и натыкал его носом, как тупого котенка, во все глупости Лыжина, но… Это бы не возымело никакого действия — слишком недалеким умом наградил кошачий бог и этого полосатого обжору, и его «двуногого».

К тому же Ричи просто не мог себе позволить сейчас рассориться с толстяком — это был его единственный шанс повлиять на события и спасти Лину. Так что придется наступить на горло своей мартовской песне и потерпеть. Пусть капитан с Прапором потешаются над ним и над писателем — надо правильно расставлять приоритеты. И сейчас гордость должна промолчать. Вот закончим это расследование, тогда и посмотрим, кто из нас дурачок, а кто мыслит «здраво и четко».

Лыжин, отсмеявшись, еще раз хлопнул мрачного, как осенняя туча, писателя по плечу:

— Ты оставайся, отец, а я ненадолго. Оформлю только молодую жену — и назад. Думаю, через пару часов обернусь — отпразднуем счастливое завершение дела. — Увидев, что лицо «двуногого» Ричи помрачнело еще больше, капитан немного притушил свое безудержное веселье победителя: — А ты не кисни, не кисни. Ни в ком нельзя быть уверенным, так что и убиваться так не стоит. Ты сильно доверчивый, а бабы этого не заслуживают. Помяни мое слово, поэт, не заслуживают. И я рад, что хоть одной из них достанется по справедливости… Вот так вот.

И, нахмурившись, Лыжин затопал к своему автомобилю.

— Ну, и мне пора, — поднялся на все четыре лапы Прапор. — Прослежу, чтоб дело завершилось как надо.

Котектив уже собрался скрепя сердце, попросить капитанского любимца об услуге, как тот сам остановился на полушаге и повернулся:

— Ты, это… Не хочешь с нами прокатиться? Убедишься во всем сам, а то я же вижу, какой ты расстроенный… Прямо как твой «двуногий».

Ричи внутренне усмехнулся. Капитанский любимец явно не воспылал к нему внезапным сочувствием, а просто боялся, что Лыжин может все-таки обкотиться. Ну-ну, дружочек, «не такой уж дурачок», говоришь? Сам-то ты в это веришь?

Однако сейчас важно было совсем другое: представлялся чудесный шанс закончить дело именно так, как оно и должно быть закончено. И наказанным обязан стать именно виновный, а не молодая самка, которая просто не понравилась следователю.

— Спасибо, друг мой. Я с благодарностью воспользуюсь твоим предложением.

«Мышов Атос! — внутренне хихикнул Ричи, в очередной раз ловя себя на том, что в моменты напряжения переходит на «высокий штиль» речи, который так забавлял его в аристокоте. — Хорошо еще, что не сказал «щедрым предложением», а то даже до Прапора дошло бы, что я его подначиваю».

Но следовало выбросить из головы все посторонние мысли. Развязка близилась, а полной и ясной картины преступления у котектива так и не было. Преступника только еще предстояло вычислить. И хотя Ричи был совершенно уверен, что это не Лина, чтобы доказать это недалекому Лыжину, придется попотеть. Спасти от ареста «двуногую» может только одно: придется предоставить капитану альтернативу — настоящего виновника отравления Вощинского. Ну, или хотя бы убедительные доказательства того, что могут быть и другие подозреваемые.