Смерть на винограднике - Мэри Лу Лонгворт

– Хвала небесам за ручку и бумагу, – отозвался Верлак. – Садитесь.

– Десять дней назад мадам Даррас побывала у своего адвоката, – сообщил Фламан. – Об этом визите ее муж не знал.

– Как это выяснилось?

– Рядом с временем визита она сделала приписку: «Не говори Жилю».

Несмотря на мрачные утренние новости и духоту в кабинете, Верлак усмехнулся. Потом встал и открыл окно.

– Кто ее адвокат?

– Судя по записям – некий мэтр Блэ.

– Эрик Блэ, – уточнил Верлак. – Я сам с ним поговорю. – Он собирался что-то добавить, когда в дверь снова постучали.

– У вас в кабинете толкучка, как в аэропорту Шарль де Голль во время длинных выходных, – заметил Полик.

– Приветствую, господа, – сказал, входя в кабинет, Ив Руссель.

Фламан склонился к Жюлю Шельферу и шепнул:

– Прокурор Руссель.

– Мы в тупике, – объявил Руссель, расхаживая по кабинету.

Бруно Полик поставил локти на колени, повернул голову и искоса взглянул на ступни Русселя.

– А где же ваши бирюзовые ковбойские сапоги? – поинтересовался он.

– На них меняют подошву. – Руссель тоже взглянул на собственные ноги. – Пока вы тут болтаете и попиваете кофе, мне пришлось продираться через целую толпу репортеров у входных дверей. Даже с центральных студий прикатили – и с «TFr», и с «M-шесть»! Сначала напали на девушку в Эгюийе, потом – на женщину в Ронь… Насколько понимаю, преступник один и тот же?

– Да, – кивнул Верлак. – Буве только что подтвердил такую вероятность.

– А что насчет старухи?

– Мадам Даррас, – сухо поправил Верлак. – Думаю, то, что на нее напали в Ронь, – случайное совпадение, однако и ее, и мадемуазель Дюран убили между шестью и восемью часами в пятницу вечером. Мадам Даррас убили совершенно иначе, ее бумажник пропал, хотя его могли забрать намеренно, чтобы сбить нас со следа.

– Ладно, только давайте уже кого-нибудь арестуем, и побыстрее! – заявил Руссель.

Во время короткого перерыва Верлак ел сэндвич за рабочим столом и звонил Марин. Она ответила после второго сигнала.

– Как ты, Марин?

– Все в порядке.

– Отец смог проводить тебя в больницу?

– Да. И даже хотел зайти со мной в кабинет, где делали биопсию, но я ему не разрешила.

– И как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, пытаюсь читать, но сосредоточиться трудно. Если можно, дай мне какое-нибудь поручение.

Верлак отложил в сторону недоеденный сэндвич.

– Тебе правда хочется что-нибудь сделать?

– Да, я же сказала.

– В таком случае поручений будет два, но только если ты не против. Твоя знакомая Филомена: ты могла бы навестить ее и спросить, не говорит ли ей о чем-нибудь такой адрес: Ронь, улица Консепсьон, дом шесть?

– Ладно. – Марин записала адрес на обороте попавшегося под руку конверта. – Это дом, где жила мадемуазель Дюран, которую убили в пятницу вечером?

– Да. Я надеялся успеть побеседовать с Эриком Блэ, но у нас с минуты на минуту намечается встреча с бывшим грабителем, который несколько лет назад напал на пожилую женщину, а потом предстоит еще поездка в Ронь. Ты не могла бы сходить в контору Блэ, ведь ты, если не ошибаюсь, давно с ним знакома?

– Да, – с запинкой ответила Марин. – А в чем дело?

– Блэ – адвокат семьи Даррас, на прошлой неделе мадам Даррас встречалась с ним, но мужу об этом визите не сообщила. Его контора на улице Тьер.

– Знаю, – сказала Марин, – схожу.

Она выпрямилась в кресле и на миг прижала телефон к груди. Эрик Блэ дважды за последний год звал ее на свидания, и оба раза она отказывала ему.

– Я позвоню, как только что-нибудь узнаю, – пообещала она.

– Спасибо.

– Только не тяните. – Дидье Руэр уселся поудобнее и скрестил ноги. – Мой инспектор по надзору позвонил, и вот я здесь, вовремя, точно в половине первого.

– В таком случае перейду сразу к делу, чтобы вы успели на обед, – отозвался Верлак. – Где вы были в пятницу вечером, с шести до восьми?

– Минутку! – встрепенулся Руэр. – Новости сегодня утром я смотрел! В Ронь даже духу моего не было!

– Замечательно. И где же вы были?

Руэр задумался.

– Я был… сейчас, в пятницу вечером… О, вспомнил! Здесь я был, в Эксе, в «Барной стойке» на улице Эспарья. Хоть у кого спросите.

– Спросим, – пообещал Полик. – Кто еще был с вами?

– Мой приятель Луи, – ответил Руэр. – Мы смотрели матч марсельцев по ящику. И официант, и бармен знают нас, так что могут подтвердить. Мы ушли оттуда около девяти, потому что захотели есть, а в баре еды нет, только арахис.

Верлак заметил, что лоб у Руэра покрыт испариной.

– Будьте добры, оставьте нам номер телефона Луи, – попросил он.

– А как же.

Верлак подсунул Руэру лист бумаги, и бывший грабитель написал номер. Его рука заметно дрожала.

– Прекрасная игра стала спасением, – заключил Полик.

Руэр слабо улыбнулся.

– Хоть бы разок увидеть, как Марсель выиграет.

Марин дошла до конца своей улицы, свернула на улицу д’Итали, а через квартал опять повернула – направо, на Кардиналь. Шагая по правой стороне, она приблизилась к дому номер восемнадцать и позвонила в дверь с табличкой «Жубер». Никто не ответил; она подождала и снова позвонила. Потом огляделась по сторонам, услышала звуки органа из церкви Святого Иоанна Мальтийского и направилась туда. Может быть, Филомена на репетиции церковного хора. На площади перед церковью собралась целая толпа местных жителей и туристов, выходивших из Музея Гране и входивших в него: в музей привезли грандиозную выставку Сезанна. Марин и Верлака пригласили на закрытый показ перед официальным открытием, выставку они покинули в полном восторге, который у Верлака граничил с фанатизмом. Марин вошла в церковь и несколько минут стояла в глубине зала, слушая музыку. Заметив, что по проходу между скамьями идет монах, брат Бенуа, она направилась к нему и представилась дочерью доктора Бонне.

– Приятно познакомиться, – ответил брат Бенуа. – Вы ищете отца Жан-Люка? Он на выставке Сезанна, уже в третий раз.

Марин рассмеялась.

– Выставка замечательная, – подтвердила она. – Но я ищу Филомену Жубер. Она моя соседка.

– Мадам Жубер, как видите, здесь нет. Она вместе с группой других прихожан отправилась в паломничество в Сантьяго-де-Компостела. Наверное, сейчас они уже где-нибудь на окраине Конка.

У Марин упало сердце.

– Они намерены проделать весь путь пешком? Ведь это может занять несколько месяцев!