Наследница порочного графа - Анна Князева

Водорезов склонился над трупом, а директриса уткнулась в ладони и зарыдала:

– Ну за что мне все это!

Дайнека сидела на диване и смотрела в одну точку. Мысль, что еще недавно она говорила со стариком и он был жив, не давала покоя и мучила ее непреходящим чувством вины, как будто она могла что-то изменить. Задержи она его или пойди вместе с ним, возможно, Ветряков остался бы жив.

Наряд полиции приехал минут через сорок. Полицейские окружили труп. Один из них спросил:

– Как это у него получилось?

– Что? – обеспокоенно уточнила Песня.

– Веревка привязана к чердачному ригелю и перекинута через крюк на фронтоне. Как старик мог все это проделать, да еще сигануть вниз? Он циркач?

– Он артист, – сдержанно ответила Татьяна Ивановна.

Полицейские разбрелись: один подошел к окну, другой присел у трупа на корточки. Когда третий ушел на чердак, в гостиную ворвался Галуздин. Остановившись рядом с телом старика, он громко спросил:

– Как его зовут?

– Ветряков Василий Михайлович – ответила директриса.

– Черт! Так я и знал! – следователь огляделся и, заметив Дайнеку, сказал: – Эх вы…

Она подскочила с дивана:

– Я говорила с ним сегодня. И с племянником говорила…

Галуздин прошел к столу, положил папку и достал из нее бумаги. Дайнека приблизилась к нему и заговорила вполголоса:

– Игорь Петрович, я, честное слово, старалась…

– Уйдите.

– Я с ними говорила…

– Я сказал, уйдите отсюда! – крикнул Галуздин. – Не понимаете, что мне не до вас!

Опустив голову, Дайнека побрела в свою комнату. Там упала на кровать и от души разрыдалась. Сбросив эмоции и отдав все свои силы слезам, она вдруг заснула, да так крепко, что проспала семь часов.

* * *

В шесть утра в дверь постучали. Тишотка громко залаял. Дайнека вскочила с кровати и бросилась открывать.

На пороге стоял Галуздин. Тишотка все еще лаял и даже попытался цапнуть его за ногу.

– А ну-ка! Не очень-то… – проворчал следователь и шагнул в комнату.

Дайнека включила свет:

– Что случилось?

– Пришел извиниться, – Галуздин устало вздохнул. – В общем, простите, что набросился на вас там, в гостиной.

– Ерунда, – она придвинула стул. – Садитесь, вы устали.

– Вижу, что вы плакали. Простите великодушно.

– В сложившихся обстоятельствах трудно себя контролировать.

Галуздин повесил на спинку стула свой плащ и сел:

– Я ожидал чего-то подобного.

– Знаю. Вы просили меня разузнать про племянника.

– Не вините себя, все произошло слишком быстро. Кто-то очень ловкий уверенно ведет в счете. У вас не найдется таблетки от головной боли?

Дайнека нашла сумочку, достала лекарство и налила полстакана воды:

– Вот, пожалуйста.

Следователь проглотил таблетку, запив парой глотков воды.

– Пейте до конца, – сказала она.

Он выпил, и они помолчали. Наконец, Дайнека спросила:

– Хотите, я перескажу разговор?

– С Ветряковым?

– С ним и его племянником.

– Ну…

– Ветряков рассказывал о своей работе в Хабаровском драмтеатре.

– Это вряд ли прояснит ситуацию, – заметил Галуздин.

– Я спросила племянника, для чего он приехал в Москву.

– Для чего?

– По делам и в гости к дяде. Он, кстати, тоже из Хабаровска.

– Что у него за дела?

– Сказал, что он коммерсант.

– Украл и тут же продал. Дело нехитрое. Последний срок он отсидел за убийство. Освободился полгода назад. У старика есть сбережения и квартира. Думаю, племянничек за этим приехал.

– Считаете, что это он убил Ветрякова?

– Кто же еще? Осталось только доказать.

– Его арестовали?

– Пока задержали.

– Не думаю, что убийца племянник.

– Ваши доводы?

Дайнека начала:

– Он не произвел впечатление…

– Стоп! – прервал ее следователь. – На этом закончим.

– Почему?! – оскорбилась она.

– Про впечатления поговорите с подругой. Мне нужны факты.

– Не сбрасывайте со счетов мою интуицию!

– Даже так? – Ввиду отсутствия других свидетелей Галуздин посмотрел на Тишотку: – Ты только посмотри! Интуиция! – он подвигал плечами. – Даже голова болеть перестала.

– Это от таблетки.

– От таблетки, не от таблетки, – следователь серьезно посмотрел на Дайнеку. – Поймите, у меня два трупа и один полутруп. Мне нужно поймать убийцу. А вы мне про свою интуицию.

– Можете говорить что угодно, но он невиновен. У них, кроме друг друга, больше никого нет.

– Навешал вам лапши на уши, вы и рады.

– Нет, – она упрямо замотала головой. – Я в этом уверена.

– Так или иначе, его задержали и увезли в отделение. Завтра начнется дознание.

– Где его обнаружили?

– Спал в комнате Ветрякова.

– Вот видите!

– А что видите? Привязал веревку, привел старика на чердак, накинул петлю на шею, столкнул его вниз и пошел себе спать.

– Значит, Васильеву тоже он убил? – воинственно поинтересовалась Дайнека. – И на Безрукова он покушался? Зачем? Он идиот?!

– А ну-ка полегче! Не напирайте… Не исключаю, что у него были подельники. В любом случае, это одна из версий.

– Больше никаких новостей? – чуть вежливее поинтересовалась Дайнека.

– Пришел анализ образцов крови с лопаты и с одежды Безрукова.

– Что он дал?

– Кровь на одежде Безрукова принадлежит ему самому… – Галуздин остановил взгляд на котлете, лежащей на подоконнике: – Ваша?

– Чья же еще?

– А хлеб у вас есть?

– Нет.

– Ужасно есть хочется.

– Только не котлету! – предупредила Дайнека.

– Жалко? – упрекнул ее следователь.

– Нет. Ее повалял Тишотка.

– Что значит, повалял?

– По полу.

Галуздин перевел глаза на собаку:

– Тебя, значит, пустили в комнату, а ты валяешь котлеты?

Тишотка перевернулся на спину и показал лохматый живот.