Секретный агент S-25, или Обреченная любовь - Валентин Лавров

Евсей получил от полиции сто рублей наличными, а спустя полтора месяца занял тихое и даже приятное место библиотекаря. Каторжным друзьям он объяснил перемену в своей жизни просто, как научил его полицейский начальник: дескать, дал взятку кому надо.

Этому поверили. В те глухие времена взятки брали все, кому их предлагали. К тому же революционная репутация Евсея была высокой, товарищи ему верили.

Так началась карьера доносчика.

Евсей, словно хищник на охоте, был предельно осторожен. Он знал, что в заключении, где каждый человек на виду, почти всегда имена предателей становятся известны. Далеко не все, что знал, докладывал начальству.

И это помогло сохранить в тайне от партийных друзей свою доносительскую деятельность.

За примерное поведение летом 1910 года каторгу заменили поселением в славном городке Киренске, что на берегу реки Лены. Отправили туда Евсея не случайно, ибо там была уготована встреча с легендарной и весьма тронутой рассудком Брешко-Брешковской. Молодой человек седовласой бабушке очень понравился. Она часами читала ему, как она выражалась, «проповеди», которыми поддерживала в нем революционный дух. Понятно, что Евсей сообщал охранке суть этих подстрекательских бесед.

Срок заключения подошел к концу. Евсей был отблагодарен: за усердие от охранки ему отвалили двести рублей (большие деньги) — «на первое обзаведение». И рекомендовали ехать в Петербург. Несгибаемая Брешко-Брешковская выдавила из глаза революционную слезу, а затем передала Евсею «секретнейшее послание» Виктору Чернову — лидеру партии эсеров, которое собственноручно зашила освобождающемуся в подкладку пальто. В письме сообщались имена и адреса богатых людей, которые ради уважения к Брешко-Брешковской готовы были жертвовать большие деньги на «святое дело революции».

Содержание письма, понятно, охранке тут же стало известно. По адресам пошли агенты охранки, собрали революционную дань и передали ее в казну. Жертвователи были взяты на полицейский учет.

И вот Евсей оказался на хладных финских берегах. Тут произошла встреча Евсея с сотрудником охранки. Случилось это на конспиративной квартире, что на Николаевской, возле Литературно-артистического общества.

Беседа была задушевной и длилась почти три часа. Выпили бутылку «Сливовой» и разработали детальный план. По этому плану Евсей должен был топать с письмом Брешко-Брешковской к Чернову и внедриться в ряды партии эсеров. Можно представить физиономии жертвователей, когда к ним явились за деньгами вторично, но скандала, насколько известно, не произошло.

Виктор Чернов, этот породистый барин-красавец с коротко подстриженной бородкой, привлек Евсея к активной партийной работе. Через своих людей в полиции за некоторую мзду Чернов добился разрешения мещанину Рытову жить в Петербурге под гласным надзором. И не ведал главный эсер, что это разрешение санкционировала сама охранка.

Чернов приказал Евсею:

— Поручаю, дорогой товарищ, архиважное дело — организацию доставки нелегальной литературы и взрывчатки через Вильну.

Евсей горячо принялся за дело. Первые опыты, с позволения охранки, удались блестяще: и подрывная литература, и подрывной динамит пошли с западной границы во внутренние губернии с потрясающей регулярностью.

Чернов на партийном совещании назвал Евсея «замечательным сыном русской революции» и приказал:

— Выдать из партийной кассы вознаграждение — триста рублей.

Охранка, со своей стороны, тоже не пожелала показывать свою скаредность и единовременно передала замечательному провокатору четыреста двадцать пять рублей.