Секретный агент S-25, или Обреченная любовь - Валентин Лавров

Фон Шпелинг замер на ходовом мостике. Как обычно перед походом, он молился, испрашивая у Господа удачи и спасения. Но на душе на этот раз было отвратительно, как после тяжелого перепоя. Фон Шпелинг перекрестился, глубоко вздохнул, приказал:

— Отдать швартовы!

Услыхал в ответ:

— Швартовы на борту!

— Оба мотора — малый вперед, руль вправо!

Лодка медленно, разворачиваясь носом, потянулась от причала.

Миновали боновое заграждение. Включили дизеля. «Стальная акула» завибрировала, приятно задрожала. Дизеля в машинном отсеке все больше набирали обороты.

Георг объяснил Соколову:

— Теперь пойдем на дизелях. Люк открыт — свежий воздух веселит сердце, перед едой — красное вино, наверху можно покурить — чем не Баден-Баден. Только девочек нету! И будем идти в надводном положении, пока нет риска с вражескими эсминцами столкнуться. Тогда нас примут морские глубины, и тут сладко не покажется. В отсеках сделается как в консервной банке: воздух станет тяжелым, постели пропитаются конденсационной влагой, простыни хоть выжимай, курить — ни-ни. — Сочувственно положил руку на плечо Соколова. — И не сердитесь на командира, у него погибла вся семья. Русские пустили пассажирский пароход ко дну. Вот он озлобился, слегка головой и помутился… Но зато как он знает свое дело — ас! Не зря император назвал его «лучшим моряком Германии».

— Герой нации. Симпатичный человек! — слукавил Соколов.

Георг согласно кивнул:

— Чем воин более жесток с врагами, тем громче слава его. Команда боготворит командира.

* * *

Про фон Шпелинга рассказывали страшные вещи. Он внушал команде:

— Мои небритые друзья! Пустим ко дну все, что движется на поверхности и что не под флагом Германии — боевые корабли, рыболовные, санитарные, пассажирские и торговые суда. Нейтральная посудина? Это не причина, чтобы увильнуть от наших хрюшек. Прав только победитель!

И фон Шпелинг пускал ко дну все, что двигалось на поверхности. Однажды, по ошибке, торпедировал собственный миноносец. При разборе в штабе военно-морских сил он остался невозмутимым, а заодно провел небольшую лекцию по истории гибели германских подводных лодок.

— Ошибся, ну и что? В январе пятнадцатого года кто подорвал лодку Кенига U-7? Торпедировали ее не британцы, не русские, а наши славные соотечественники с U-22. Или U-20, помните? Вместе со своим бесстрашным командиром Швигером влетели на мель у Ютландского острова. Тут их и взяли русские голыми руками. А Кирхнера с UC-13 забыли? Этот командир в ноябре пятнадцатого года в Черном море выбросился на берег, а русский эсминец расстрелял его, как мишень в тире. Или у Сэндерленда — UC-20 с умником Брейером вообще взорвалась на собственных минах. — И нравоучительно закончил: — У нас работа такая, судовой паспорт врага проверять нет времени, дай бог успеть засадить в него заряд. Иначе он в тебя засадит.

В штабе не дураки, там фон Шпелинга поняли. Если человек в своем деле ас, то ему прощается многое.

И тот продолжал войну по варварским правилам.

…«Стальная акула» начала очередной героический поход.