Знак И-на - Татьяна Веденская

— Кто, когда и как предоставил вам эту информацию?

— Я же сказала, я не могу сдавать свои источники! — возмутилась она.

— Вы знаете, у нас уже уволили сотрудника за этот слив. Его зовут Сергей Черток. Его начальник тоже пострадал. Давайте поступим так: если это был не он, вы мне так и скажете — это был не он. И я хотя бы смогу помочь человеку, он не лишится работы. А если это он — вы не станете ничего говорить. Ни подтверждать, ни опровергать. И я просто оставлю все, как есть. Ничего не стану делать с этой информацией. Итак, Наташа, это был Сергей Черток? Он предоставил вам материалы экспертизы и прочие документы?

— Я ничего не стану говорить, — пробормотала Снегирева после долгой паузы. Иван выдохнул и кивнул.

— Хорошо. Скажите, почему вы решили, что Морозова убили из-за его финансовых дел? Это была ваша журналистская версия или ее вам предоставил неизвестный информатор вместе с документами?

— Это была наша версия. Одна из… Предположительно…

— Это я понял. Наташа, скажите, а вы знаете, что у погибшего Морозова были родственники?

— Родственники? У него родители в Беларуси, а так… только дочь есть. Других родственников мы не обнаружили.

— Дочь? Но вы ни словом не упоминаете о ней в вашей статье. Почему?

— Разве это важно? — нахмурилась Снегирева. Вздохнула и включила компьютер. Кажется, она немного расслабилась. — Понимаете, мы тоже не хотим быть необъективными.

— Я понимаю, — кивнул Иван, с усилием удержавшись от едкого комментария. — И все же странно. Дочь у него живет в трехкомнатной квартире на Мичуринском проспекте, студентка МГУ, одевается от кутюр.

— Я понятия не имею, как она одевается. А в МГУ она поступила, между прочим, по олимпиаде.

— Может быть, папа ей олимпиаду купил?

— Не знаю, — покачала головой журналистка. — Только не думаю. Алиса Морозова закончила школу с красным дипломом, выигрывала не только школьные и региональные, но и международные олимпиады — по математике и физике. У нее есть статьи в их изданиях, а конкретно в журнале «Вычислительные методы и программирование». Я нашла ее материалы в свободном доступе. Насколько я понимаю, она — одна из лучших студенток на факультете, так что, думаю, у нее не было проблем с поступлением.

— Хорошо, а квартира? И потом, она ведь теперь остается наследницей всего имущества.

— Квартира на Мичуринском и так принадлежит ей. Получила по приватизации еще десять лет назад.

— Не понимаю, как она могла получить квартиру десять лет назад? Она же была ребенком?

— Я не знаю. Но собственность зарегистрирована десять лет назад — и на нее, больше ни на кого. Видимо, бабка с дедом так решили.

— Бабка с дедом?

— Ну да. Ее дед по материнской линии был профессором в МГУ, ему-то квартиру и дали еще в советские времена. Уж что там дальше было — не знаю, но только Морозов никогда квартирой не владел. Зачем же я буду писать о человеке, который ни по каким объективным данным в грязные дела Морозова замешан не был? Дети, знаете ли, не в ответе за дела отцов.

— Много вы знаете о морозовских делах, — скривился Иван.

Третьяков довольно долго простоял на выходе из здания, курил и дышал холодным воздухом, пытаясь справиться со злостью — на самого себя. Каким идиотом надо быть, чтобы не проверить такие простые факты? С чего он, Иван, решил, что квартира принадлежала Морозову? Что он вообще знает об Алисе Морозовой, кроме того, что она любит дорогую одежду и самым подозрительным образом сбежала от него из Твери? Ах, да, и то, что у нее отличная память на цифры. Подозрительная личность? В ресторанах у папы она не появлялась, на дачу к нему не ездила, квартира ей досталась еще от дедушки, а раз так, мотивом убийства Морозова никак не могла стать. Версия с наследством начинала растекаться, как пятно от разлитого кофе.

К вечеру пятого января Ивану удалось поговорить с некоей Нелли Лапиной, главным бухгалтером компании «Форсаж Логистикс». Мобильный номер генерального директора Шестобитова не отвечал, абонент был недоступен, а Нелли Михайловна Лапина, напротив, ответила сразу. Третьяков и сам предпочитал для начала пообщаться с кем-то еще, так что это было даже к лучшему. Узнав, в чем дело, Лапина тут же согласилась принять Третьякова у себя дома. Уютная квартира в относительно новом доме на Ходынском поле, деловая, хваткая женщина лет около сорока пяти. Ухоженная, но какая-то поношенная, что ли. Впрочем, в свое время наверняка красивая. Время жестче всего к женщинам.

Лапина с готовностью подтвердила, что Андрей Петрович был практически единственным собственником их компании, но в делах участия почти не принимал. Больше того, Лапина сказала, что Морозов к состоянию дел компании был более чем равнодушен.

— Серьезно? В такое трудно поверить, — развел руками Третьяков.

— Морозов приезжал к нам один, может быть, два раза в месяц, — пожала плечами Лапина. — Мог просто кофейку попить, поболтать с менеджерами о какой-то ерунде и уехать. Если нужно было какой-то вопрос решить, он всегда махал рукой и отправлял к Богдану.

— Богдан — это Шестобитов, главный директор?

— Да, к нему. Морозов так и говорит, что у Богдана на то и голова, чтобы думать. А ему и без того головной боли хватает. Нет, Морозову наши дела были безразличны. Он вообще, знаете ли… был из тех, кто живет сегодняшним днем. Любил выпить, охоту любил.

— А женщин? Любил Морозов женщин? — спросил Иван.

— Ну, у него кто-то бывал, конечно, но больше так, не всерьез.

— А вы так хорошо знаете его личные дела? — подколол Иван.

Лапина нахмурилась.

— Я, конечно, в его личные дела никогда не лезла, но вот знаю, что серьезные отношения его не интересовали.

— Откуда знаете, если не секрет? — продолжал настаивать Иван.

Лапина запнулась, встала и спросила, не будет ли Иван возражать, если она закурит.

— Я бы и сам покурил, — кивнул он. — Может быть, вас угостить сигареткой?

— Я курю только свои, — покачала головой Лапина и достала узенькую пачку сигарет «Kiss».

Запахло клубничным дымом. Лапина сделала несколько затяжек, а потом рассказала, как Морозов в свое время подкатывал к одной их сотруднице. У них даже было несколько свиданий, после которых все как-то заглохло, несмотря на то, что сотрудница очень даже хотела продолжения. Однако вызванный на откровенный разговор Морозов заявил, что никогда не женится, потому что не хочет травмировать дочь.

— Травмировать дочь? — удивился Иван.

— Знаете, он ей сказал, что не хочет, чтобы все было, как в сказке, — рассмеялась Лапина.

— В каком смысле?

— Он женится на доброй женщине, чтобы была новая мать для ее сироты-дочери, а мачеха ее потом заставит разбирать гречку и горшки чистить. Ну, как у Золушки.