Знак И-на - Татьяна Веденская

Изначально расчет производился в Московском институте геодезии и картографии по данным, переданным им следствием, но когда Иван приехал на место, выяснилось, что та точка убийства в Сёготи, которую московские специалисты высчитали на двадцать шестое июля, может оказаться не совсем верной. Это если прислушаться к частному взгляду местного, из Ивановской области, геодезиста Олега Квасова. Битый час, стоя на дороге около двух припаркованных машин, Квасов и Третьяков обсуждали возможные погрешности при подсчетах. Обсуждали, так сказать, на повышенных тонах.

По расчетам Квасова, разница выходила большая. В теории объединенные силы московского ОМОНа и группы быстрого реагирования из области могли перекрыть и бо́льшую зону. Именно на это и указывал Квасов, но Третьяков сжимал зубы и отвечал, что одно дело — расставить постовых и бойцов по линии хоть в десять километров, просто так, на всякий случай, чтобы наблюдать за прилегающей территорией. И совершенно другое дело — когда у тебя две, а возможно, и больше точек возможной атаки. Это означает, что нужно две или больше полноценных групп захвата и что координация операции при таком раскладе усложняется даже не вдвое, а как минимум вчетверо. Поэтому Иван и хмурился, и скрежетал зубами, и курил без остановки. Докладывать-то наверх обо всем этом ему. Так что он воспринимал все сказанное Олегом Квасовым в штыки. Геодезист же пожимал плечами и тоже сквозь зубы отвечал, что если он прав, но к нему не прислушаются, то отвечать будет тоже Иван Третьяков. И не только перед людьми, но и перед богом.

Вилка, как в шахматах. Ничего хорошего, и нужно решать, что терять — погоны либо уж голову. Иван снова склонился над чертежами Квасова. Там не было точки следующего убийства, а была так называемая активная зона — от Сёготи до придорожной территории вблизи крошечной деревни Палашино, где они и стояли прямо сейчас, на пыльной узкой дороге.

— Вы сами должны понимать, — кипятился Квасов, — это только на бумаге легко — соединить две точки координат, а на деле — это же не лист бумаги, это же земля. Тут горы и овраги…

— И лес, ага, как в песне. Поле чудес. Но у нашего убийцы между каждой парой точек на карте, даже парой на параллельных линиях — всегда двести километров. Точное расстояние. На карте. Никакие реальные искажения рельефа он не учитывает. Именно за счет этого мы и смогли найти остальные жертвы, о которых не знали.

— Я не утверждаю, что искажения рельефа нужно учитывать, черт вас возьми… — Геодезист вздохнул, поднял брови и сделал паузу, тщательно подбирая слова. — Именно благодаря тому, что у вас появилось так много новых точек и координат, фигура теперь выстраивается куда четче. А ведь ваш убийца — перфекционист!

— И, кстати, ваш коллега, тоже геодезист, — не удержался Третьяков. Нехорошо, конечно, грубо и без повода. Квасов замолчал, потом зачем-то вытер губы.

— Изволите намекать, что все геодезисты — психи и маньяки? Что ж, не могу не согласиться. С такой зарплатой иногда прям очень хочется убивать.

— Ладно, не в обиду, честно. Просто и без твоих откровений несладко. — Иван перешел на «ты». Такой у него был свой способ просить прощения. — Понимаешь, Квасов, это место для нашей операции — и так адский кошмар. Убийца может с дороги прийти, а может и из леса, причем с любого направления. Кругом леса и поля. Я что, под каждой березой должен полицейского поставить? Июнь — это уже ужасно: дачники, грибники всякие, в лесу народу — как в банке шпрот, а что будет в июле? Это же наш, можно сказать, единственный и неповторимый летний месяц! Да тут население удвоится, и по большей части за счет детей. К каждой чертовой бабке в ее домик в деревне приедет внук. Сечешь, Олег?

— Может быть, все-таки предупредить людей?

— Казалось бы, хорошо бы предупредить людей, да только результат от такого предупреждения будет совсем не тот, на который ты рассчитываешь.