Ей прописали смерть - Юлия Алейникова

Темным промозглым утром Катя и Амалия вышли из метро на «Лесной», и отправились искать остановку нужной маршрутки. Часы показывали без десяти девять. Вчера до позднего вечера Катя сидела на телефоне, беседуя с похудевшими дамами, некоторые из них оказались ужасными болтушками, но, к счастью, все были живы, лишь одна, довольно пожилая особа, оказалась в больнице. Подскочило давление, но, по словам родственников, это было обычное дело. В результате Катя толком не отдохнула, не выспалась, потому что всю ночь ее преследовали тощие и толстые тетки, страдавшие от давления и регулярно бросавшиеся под поезд. А потому Катя тащилась следом за Амалией угрюмая, понурая, едва передвигающая ноги. Кругом царила моросящая, пробирающая до костей унылая сырая мгла. В такое утро только в морг ехать, невесело подумала Катя, залезая в тесную неуютную маршрутку. За всю свою жизнь она ни разу не была в морге и уж тем более, боже упаси, никогда не хоронила близких. И сейчас всячески уговаривала себя, что ничего страшного в этом нет. Что морг – это вроде больницы. Но она ошиблась.

Еще на подходе к невысокому, словно сложенному из двух кубиков зданию морга она ощутила неприятный, специфический запах. Запах шел из широких распахнутых настежь дверей, из которых шестеро мужчин как раз выносили гроб и грузили его в ритуальный, выкрашенный в мрачные синие и черные цвета автобус.

– Амаля, а можно я тебя здесь подожду, – трусливо предложила Катя, понимая, что совершенно не готова заходить в это царство смерти, пропитанное тошнотворным запахом формальдегида.

– Что еще за чепуха? Мерзнуть здесь собираешься? А если я надолго застряну? Нет уж, голубушка, пойдешь со мной.

Дальнейшее показалось Кате ужасным сном. Ей запомнились словно растворенные в сером тумане горестные лица, бледные, осунувшиеся, глухие скорбные всхлипы, черные одежды и скамьи ожидания. Распахнутые двери в комнату прощания, в которой вокруг гроба собралась небольшая толпа родственников. Кабинет агента бюро ритуальных услуг. Вспоминала она заплаканные, потемневшие лица посетителей этого места скорби и страданий. Катя поражалась, как можно ежедневно приходить на работу в такое место, а потом возвращаться домой, ужинать, смотреть телевизор, ездить на дачу? Просто жить? Ей хватило двух часов, проведенных в морге, чтобы два дня ощущать на себе запах этого места и давящую тяжесть на сердце, и невозможность хоть на минуту забыть о том, что где-то в городе сейчас плачут люди, а в глубинах морга препарируют тела их умерших родственников.

Амалия же, демонстрируя свою обычную толстокожесть, звонила Марине, выясняла номер заказа в бюро ритуальных услуг, через бюро выясняла, в какую смену принимали тело, потом вызывала санитара, дежурившего в эту смену, потом патологоанатома, всем дотошно объясняла суть их проблемы, настойчиво и въедливо. Убедившись, что пузырек в морг не передавали, штурмом брала регистратуру и выписывала из журнала, какая именно бригада «неотложки» доставила тело. Выясняла номер телефона станции «Скорой помощи», потом звонила на станцию и узнавала, когда будет дежурить нужная ей бригада и как ей встретиться с врачом. И так далее и тому подобное. При этом она умудрялась заставить работников морга и бюро ритуальных услуг помогать ей в решении ее вопросов, разумеется, совершенно безвозмездно. Как выяснилось, Амалия обладала еще одним удивительным качеством: она умела внушить людям, что не отстанет от них до тех пор, пока не получит свое, и в их интересах ей помочь, чтобы поскорее от нее избавиться. И люди помогали.

Но самое удивительное, когда девушки выходили из морга, Амалия выглядела такой же энергичной, собранной и бодрой, как вчера во время их визита в пансионат. Она умела мастерски отгораживаться от мешающих работе эмоций. И теперь Катя задавалась вопросом: была ли это черствость или высокий профессионализм?

– Катька, смотри, «Макдоналдс»! Я так жрать хочу после морга! Эти работнички у меня все жилы вытянули. Давай по гамбургеру рубанем – и на Соляной. Врачиха-то не отвечает, – прервал Катины печальные, полные глубоких чувств мысли высокий, как всегда, резкий голос Амалии. – Ну, что молчишь? Я кофе хочу. Идем.

И Амалия потащила подругу к стеклянным витринам «Макдоналдса». Аппетит от посещения пропахшего формальдегидом морга у Амалии не пропал.

На станцию метро «Чернышевская» барышни прибыли в начале первого и пешком двинулись на поиски Соляного переулка. Найти дом и нужную квартиру труда не составило. Поднявшись на четвертый этаж по темной, узкой, черной лестнице, девушки остановились перед старой, выкрашенной в коричневый цвет дверью с множеством звонков и, найдя нужный, нажали старенькую стертую круглую кнопку.