Джентльмены неудачи - Мария Жукова-Гладкова

Квартира певца поразила меня своей роскошью и безвкусицей. Жить здесь мне бы не хотелось. У подъезда дежурило с десяток девушек, которые при виде нас троих поняли, куда мы направляемся. Мое лицо и лицо Димона Петроградского они знали, о роли Пашки догадались – по телекамере. Две из дежуривших девушек недавно приходили в холдинг, тут Димон им лично и сообщил, чем себя поливает Артур Небосклонов. Туалетная вода оказалась женской. Они не в том отделе смотрели, то есть нюхали. Нас стали просить передать дорогому Артуру письма (заранее написанные, с вложенными фотографиями), цветы (изрядно подзавявшие, видимо, не первый день их пытались передать) и почему-то зеленого тигра. Я спросила, почему он такого цвета. Потому что он китайский, ответила девушка, у которой я вдруг заметила несколько зеленых прядей в волосах. Понятно: чтобы тигр напоминал поклонницу.

Артур Небосклонов встретил нас распростертыми объятиями и усадил в глубокие, но страшно неудобные кресла, вылезать из которых, как я предполагала, окажется проблемой.

– Друзья! – воскликнул он, поднимая бокал с вином. – Я хочу выпить за вас и за помощь, которую вы мне окажете!

Пашка с Димоном осушили свои бокалы залпом – они всегда готовы выпить, тем более на халяву. Я только смочила губы, не проглотив ни капли.

Небосклонов уставился на мой бокал, потом на меня.

– Юлия Владиславовна, вы меня не уважаете!

Я хотела сказать, что так оно и есть, но вместо этого сообщила: я за рулем не пью ни капли. Слишком много раз мне доводилось выезжать на места происшествий на дорогах Питера и области и видеть, что случилось с людьми и их машинами после принятия водителями внутрь горячительных напитков.

Но певец меня не дослушал и стал фактически «ломать». Терпеть не могу, когда меня «ломают», все равно на что, хотя чаще всего случается – на выпивку.

– Закрыли тему! – резко сказала я. – Это ты нас сюда пригласил. Не нравится мое общество – я уйду.

– Юль! – примирительно подал голос Димон Петроградский и налил себе и Пашке по новой. Я понимала: это Димкина работа, а раз Небосклонов пользуется такой популярностью, интервью с ним тоже имеют высокий рейтинг. Но я-то тут при чем? Ведь Небосклонов говорил, что ему нужна наша помощь. А если ты выступаешь просителем…

И в это мгновение я увидела, что бокал самого Небосклонова тоже полон! Они были из темного стекла, поэтому я сразу и не обратила на это внимание, включившись в перепалку, да и сидели мы по разные стороны стола. А тут, когда Димка стал разливать вино и понял, что Небосклонову-то подливать не надо…

– Так, а ты, значит, не уважаешь журналистов? Или нас троих? – прошипела я.

– Юля! – опять предупредительно сказал Димон. Мы с ним знакомы не первый день, и он догадывался, что я могу и к насилию перейти. В лучшем случае отхлестаю Небосклонова словесно.

Пашка, не дожидаясь результата баталии (видимо, он верил в мою победу), выпил второй бокал вина и закусил печеньем, выставленным на столе, потом взял целую горсть и принялся его поедать. Он всегда пользуется не только халявной выпивкой, но и халявной едой. Димон вздохнул и осушил свой бокал, решив все-таки не участвовать в нашей с Небосклоновым перепалке.

– У меня проблемы… – вдруг выдал Небосклонов. Его лоб, как я заметила, покрылся испариной.

– Артур, ты лечишься от неприличного заболевания? – подал голос Димон Петроградский, знакомый с неприличными заболеваниями не понаслышке. – Юль, во время приема антибиотиков алкоголь употреблять нельзя.

Небосклонов схватился за Димкину подсказку, как утопающий за соломинку.

– Да-да! – закивал он. – Столько поклонниц! И… я же не могу у каждой просить справку!

– Так ты же, кажется, мужчин предпочитаешь? – с ехидным видом спросила я.

Димон поперхнулся третьим бокалом. Небосклонов открыл рот, попытался что-то сказать, но не смог. В этот момент он страшно напоминал выброшенную на берег рыбу.

– Ю-ю-юлия В-В-Владиславовна! – наконец родила звезда. – В-в-вы можете спросить у девушек, которые…

– Я как-то больше привыкла доверять представителям органов, – невозмутимо заметила я, закидывая ногу на ногу, что, признаться, в этих креслах было неудобно делать.

При слове «органы» Небосклонов дернулся, словно его ужалила пчела. А оператор Пашка в это время вместо того, чтобы давно включить камеру, зевал во весь рот и тер глаза. Потом зевнул Димон. Мне это совсем не понравилось. И в душу закрались нехорошие предчувствия.

Я сама подготовила камеру к работе. Пашка только посмотрел на меня слегка затуманенным взором, причем не взором напившегося оператора (с которым я была хорошо знакома, да и что Пашке три бокала вина? Детская норма), а взглядом готового отключиться человека… Я направила объектив в лицо Пашке, потом Димону, пребывавшему в точно таком же состоянии, потом сняла все, что стояло на столе, плюс физиономию Небосклонова. Того в сон не клонило, по-моему, он был готов помереть от страха, то и дело доставал из кармана носовой платок и вытирал вспотевший лоб. Потом он стал вытирать ладони. На меня смотрел с ужасом. А я ждала момента отключения Димона и Пашки. Сие событие не заставило себя долго ждать.

Я зафиксировала их отключение на пленке, после чего поставила телекамеру рядом с собой, чтобы видеть лицо Небосклонова не через объектив, но чтобы камера продолжала его снимать. Черт с ним – какая съемка получится, такая и получится. Это все равно не для эфира, а для органов или для Ивана Захаровича. Или еще для каких-то заинтересованных лиц. В сумке я нашарила и включила диктофон. Надо продублировать съемку.

– А теперь колись, педик недоделанный! – прошипела я. – Зачем тебе нужно было нас отключать?

Он даже не подумал убежать, перевернуть стол, запустить в меня бокалом. Он – трус. У него не получилось запланированное – и он был готов сдаться, тем более после того, как побывал в гостях у органов в принудительном порядке. А я с органами связана, как ему известно. И вот я сижу – жива-здорова и готова к решительным действиям. И не боюсь его, и не поклоняюсь его «таланту». Что он может предпринять против меня?

– Ю-Ю-Юлия В-В-Владиславовна! Не губите! Только не органы! Я… Я не выдержу!

И Небосклонов выскочил из кресла с поразившей меня резвостью, судорожно отодвинул столик, расплескав остатки вина и рассыпав печенье, и плюхнулся передо мной на колени. Обхватил мои ноги руками, стал лобызать мне руки, потом ноги…

Хотелось плюнуть, но пришлось сдержаться: я должна была выяснить, зачем Небосклонов это сделал. Пашка с Димоном мирно посапывали по обе стороны от меня. Слава Богу, их не отравили, просто усыпили. Клофелинчиком или чем-то еще? Неважно. Камера снимала унижение певца.

– Встань! – рявкнула я. – Хватит поливать меня соплями!

– Ю-юлия!

– Сядь напротив меня на пол!

Небосклонов подчинился. Рукавом он утирал глаза.

– Я жду объяснений. Быстро!